странная, вроде и учили… Но меня почему-то всё время тупицей называли.

— Кто? — спросил тихо мистер Джонешь.

— Учитель в нашем классе, первые пять лет у нас должен был быть один преподаватель.

— Ты разве ничего не знала? Ты же уже умела читать, писать и даже считать… — удивилась я.

— Он думал, я придуриваюсь, и давал очень сложные примеры для счёта. Я тогда трёхзначные

ещё не могла посчитать в уме, только на листочке. А писала я коряво, это высмеивалось. Хотя

остальные писали не лучше. А потом к нам домой пришёл какой-то мужчина и пообщался с Табитой

и Диланом. Меня тогда позвали, и, стоило подойти, мужчина поймал меня и накрыл рот и нос

вонючим платком.

— Как приемные родители отреагировали на твой ранний оборот? — спросил психолог.

— Плохо, они были недовольны. Я обернулась первый раз незадолго до того, как меня забрали.

Табита меня тогда побила полотенцем. А её дети едва хвост не оторвали. Я их поцарапала и

спряталась под диваном. Вылезла только когда все в доме легли спать и больше не превращалась

при них. Пару раз превратилась, чтобы рассмотреть себя в отражении, и всё. А после похищения

меня как-то заставляли превращаться, и я почти всё время была котенком.

— Хм, Лилия, расскажи про своё детство, — попросил мистер Джонешь.

— Мама меня родила в выпускном классе. И её мама взялась меня воспитывать. А маму

заставляла всё время учиться и на отлично сдать школьные экзамены и приказала ей поступить

на бюджет и потом тоже на отлично учиться. Бабушка у меня странная была, сейчас она стала

лучше. Терапия пошла ей на пользу. А тогда у неё начала ехать крыша после смерти супруга. И

она на мне срывалась.

— Объясни.

— Я осознаю себя с самого рождения и даже ещё до него. Я помню свою прошлую жизнь, и смерть

тогда стала избавлением от мук, — глазки психолога нужно было видеть, так увеличились, и уже

не в первый раз за приём. — Так я, в прошлом, попала в аварию и стала полностью

парализованной. И тому, что меня родственники прибили, можно было даже порадоваться. И через

время осознала себя чем-то бестелесным рядом с мамой и бабушкой. Мама была тогда беременна

мной, — улыбнулась — а бабушка ей высказывала, чтобы она от меня избавилась. Мама отстояла

меня, она же у меня целитель!

Мне ласково улыбнулась.

— В общем, бабушка быстро заметила, что я странная как для новорождённой. Я ведь сразу

понимала написанное и могла читать. Говорить тоже быстро научилась. Бабушка научила

пользоваться планшетом и оставляла мне его, чтобы я читала и мультики смотрела, чтобы речь

развивать. А еду оставляла на маленьком столике. Потом, когда тело окрепло, тоже стала