Мы вышли из операционной, чтобы Галина могла спокойно переодеться.
— Спасибо тебе за дочь, — сказал мне Леонид Ильич, благодарственно тряся мою руку. — Ты просто воскресил её. Такие встряски уже не для меня. Я помню, что я обещал пробыть на своей должности до Олимпиады, но потом я, точно, уйду на пенсию. И меня заменишь ты. И не спорь. Только ты сможешь и никто другой. Завтра в «Правде» я опубликую сообщение об этом.
— Спасибо, Леонид Ильич, — ответил я. — Но вы видите, я к власти не рвусь.
— Вот поэтому и ценю тебя. Таких людей очень мало.
В этот момент открылась дверь и на пороге предстала Галина. В белом халате и тапочках.
— Я, конечно, могу и в этом походить, но очень недолго, — сказала она. — Мне необходимо позвонить домой, чтобы сюда привезли мои вещи.
Я вышел из дверей реанимационного отделения, где меня вопросительными взглядами встретили медики и охрана.
— Галина Леонидовна чувствует себя хорошо, — заявил я. — Врачи могут пройти и осмотреть её. И пусть кто-нибудь позвонит ей домой и привезёт сюда её одежду.
Медики послушно вошли внутрь, а один из охранников побежал выполнять моё распоряжение. Старший охраны сказал мне, что ему передали, чтобы я был в курсе, что в Ташкенте собралась толпа людей с транспарантами возле здания ЦК КП Узбекистана. Получился стихийный митинг в поддержку Рашидова.
— Понял, — ответил я и пошёл сообщить информацию Леониду Ильичу.
Пока врачи осматривали его дочь, мы успели обсудить ситуацию.
— Я сейчас телепортируюсь в Ташкент и сам во всём разберусь, — сказал я жёстко. — Иначе товарищ Устинов введёт туда войска и тогда будет гораздо хуже.
— Давай, — ответил Брежнев. — И ещё раз спасибо за дочь.
— Не за что.
Я, ещё до этого, через информационное поле земли, нашёл в Ташкент здание ЦК КП Узбекистана, расположенное на берегу Анхора на Узбекистанском проспекте. Я понял, что внутрь этого шестиэтажного строения я не попаду. Придётся появляться в режиме невидимости на площади и идти через толпу. Толпа уже собралась большая, но мне это не помешает.
Понятно, что руководят всеми этими демонстрантами с транспарантами из здания ЦК и как только я решу вопрос с Рашидовым, вся толпа сразу рассосётся. А вот когда снимать с себя невидимость, я решу на месте. Тогда надо поспешать.
Телепортировался я нормально, только сразу попал в самое пекло. Было градусов под сорок и я в костюме чувствовал себя некомфортно. Ладно, дома в душе ополоснусь. А собравшихся перед зданием было уже около двух тысяч. Между ними бегали пятеро агитаторов, но я их просто вырубил волной боли. Пусть все думают, что солнечный удар у людей случился. Причём сразу у пятерых.