Что теперь рассуждать о бункере. Раз Брежнев заперся в своём бронированном кабинете, значит, это самое безопасное место в доме. Странно только, что помощников его нигде не видно. С этим потом кому надо разберутся, если это кому-либо будет вообще нужно.

Так, вот и начался штурм. Мы втроём держали вторую линию обороны. Максим и Василий по краям, а я в центре. Патроны решили экономить и стараться не стрелять одновременно в одного и того же. Договорились это делать слева направо. Моя очередь была вторая. То есть я стрелял тогда, когда нападавших в оконном проломе появлялось двое или больше. И мой был тот, который справа или в центре, если их будет несколько.

Их оказалось как раз двое и мы выстрелили одновременно с Максимом. Я им уже подробно рассказал, что все «чужие» в брониках и в касках. Каску пуля, выпущенная с близкого расстояния из «Макара», пробьёт, а вот бронник нет. Поэтому стреляли в каски или под срез, что было удобно делать со второго этажа. Так, минус ещё два. У меня появилось твёрдое ощущение, что сейчас бросят гранату. Многие это называют чуйкой. Я крикнул своим и залёг, вжавшись телом в бетон перекрытия и закрыв уши руками. Бабахнуло знатно, но мы не оглохли. Сразу после взрыва ломанулись ещё трое, стреляя очередями вверх из автоматов.

Одна из пуль рикошетом от бетонного потолка попала Максиму в затылок, но он перед этим успел застрелить своего, который был слева. Думать о смерти товарища было просто некогда. Двоих оставшихся мы помножили на ноль и наступила пауза. Значит, сейчас перегруппируются и снова пойдут на штурм. Сколько же их, черт побери. О, кто-то вне дома снял каску и я это сразу почувствовал. Считав его мысли из его подсознания, я узнал, что их осталось шестеро и сейчас они опять долбанут по нам из «Мухи». Поэтому нам надо уходить в глубь коридора и держать оборону уже там, на подступах к кабинету Брежнева.

Я вскочил и бросился в сторону Василия, оттаскивая его туда. Вовремя. Бабахнуло так, что взрывной волной нас бросило вперёд, а потом знатно приложило об пол. Василий сразу вскочил и затряс головой. В это время какой-то гад дал вслепую, так как сквозь дым ничего видно не было, очередь из автомата и ранил Василия в живот. Твою ж мать.

Он стал зажимать рану левой рукой, стараясь остановить кровь и облегчить боль, а с правой беспорядочно, от злости, стрелять в завесу дыма. Я тоже принялся от обиды это делать и высадил вторую обойму до конца. Вот что значит нервы. Но в тумане кто-то вскрикнул и мы поняли, что палили не зря. Судя по поступившей в мой мозг информации от «чужого» без каски, ранили мы кого-то серьезно. Значит, их осталось пятеро. Я специально не стал «глушить» этого единственного доступного мне врага. Я был способен это сделать в любой момент, но оставил на самый крайний случай. Мне нужна была информация и я её мог получить только от него.