После неё и мы замечательно выступили. В конце мы вызвали Машу и опять вместе кланялись залу, держась за руки. Да, мы устали. Но такая любовь публики не давала нам это чувствовать. Ради этого мы были готовы выступать постоянно. Это как наркотик в хорошем смысле этого слова. Мы уже не могли жить без зрительской любви, а публика не могла без наших песен и концертов.
В гримерке нас нашёл Толик и передал конверт с деньгами. В нем было почти двадцать тысяч рублей. Очень хороший результат для одного концерта. Из этих денег я выдал Димке пятьсот рублей на наш фан-клуб и его членов. Дорогое удовольствие содержать такую толпу ребят, но надо. Цветов в этот раз мы много с собой не взяли. Только несколько больших букет и корзину. Нам завтра улетать, а они все завянут до нашего возвращения.
Вот так и закончился этот очень медленно тянувшийся день. Он тянулся так долго потому, что мы были мысленно уже в Париже. Мы успели обсудить с Вольфсоном массу вопросов, я оставил ему печать, так как он был моим заместителем. Но наши с Солнышком души рвались во Францию. Меня так не тянуло в Лондон, как в Париж. Маша была счастлива и грустила одновременно. Счастлива потому, что она стала настоящей звездой. И грустила, потому, что расставалась со мной. Она этого не говорила, но я это видел по её глазам.
— Мы скоро вернёмся, — сказал я на прощание и поцеловал её в щеку, так как все ребята смотрели на нас.
— Я так к вам за эти три дня привыкла, что вы стали мне как родные, — сказала Маша, обнимая Солнышко.
— Ты теперь звезда и грустить не должна. Что тебе привезти из Парижа?
— Привези мне новую песню.
— Вот это ответ настоящей певицы.
Да, я привезу ей новую песню, которая станет хитом. Их у меня много. Я уже сейчас знаю какую. Но пусть это будет секретом ото всех, даже от самого себя.
Глава 2 «Но что ей до меня — она была в Париже,
И сам Марсель Марсо ей что-то говорил!»
В.Высоцкий
Мне снилось, что «я гуляю по Парижу». И что плюю «я с Эйфелевой башни на головы беспечных парижан». И всё у меня, как по Высоцкому, в жизни получилось и получается. Я же тоже «завёл с француженкою шашни», как и он. Он с Мариной, а я с Мари. Только он считает, что они нужны в Париже как «в русской бане лыжи». А мы с Солнышком, действительно, нужны. Не зря нас сам французский президент на гастроли пригласил.
Я в Париже сам никогда не был. Но пять лет изучения французского языка в институте привили мне любовь к этой стране. Поэтому чужим я себя там чувствовать точно не буду. И тут я неожиданно вспомнил песню, которую споют дуэтом Шарль Азнавур и Мирей Матьё буквально через три года. Она будет называться «Une vie d’amour», что на русский переводится, как «Жизнь в любви». Наши её переведут, как «Вечная любовь», но оба перевода не передают удивительного звучания её названия на языке оригинала. Её написали два француза армянского происхождения. Армяне толк в любви знают, поэтому и песня получилась замечательная. Вся Франция будет просто без ума от неё.