и ясными. Передо мной была платформа с саркофагом, по бокам которого находилось еще два. Во рту у меня появился вкус роз, и я сразу поняла, кто покоился в центральном саркофаге. Последняя царица Египта. Клеопатра. – Плутарх ошибался. Его не кремировали… Марк Антоний слева, – хрипло произнес Tío Рикардо. – Цезарион справа, – сказал Абдулла. На саркофаге первого ребенка Клеопатры и Цезаря было несколько надписей, а позади него стояла огромная статуя. Над головой статуи был изображен Гор в виде сокола с широко раскинутыми крыльями, как будто его застигли в полете. – Как любезно со стороны Августа разрешить похоронить их вместе, – сухо заметил Уит. – Не так и любезно, – усмехнулся Tío Рикардо. – Это был стратегический шаг. Он не хотел, чтобы по Египту прокатились гражданские беспорядки, а Клеопатра в свое время считалась богиней. Не забывай, что у Августа все еще были дети от Клеопатры, которых ему пришлось устранить. – Они изображены рядом с ней на стенах, – сказал Абдулла. – Невероятно. Я чувствовала, что недостаточно быстро подмечаю все детали в комнате. Стены украшали красивые скарабеи с широко распростертыми крыльями. Три саркофага окружали сотни статуй, многие из которых изображали странных животных, а к одной из стен были прислонены одиннадцать длинных весел. – Для солнечной лодки, – сказал Уит, проследив за моим взглядом. – Она бы привезла Клеопатру и ее семью в подземный мир. – Смотрите! – воскликнул Карим. Мы одновременно обернулись в его сторону. Лицо моего дяди исказилось от ужаса. Карим стоял у банки, костлявой рукой придерживая крышку, а пальцем другой зачерпнув содержимое. Темная густая жидкость покрыла его указательный палец. Карим поднес его к губам. – Нет! – закричал Абдулла. Слишком поздно: Карим слизнул липкую массу. Выражение его лица стало задумчивым, а затем он улыбнулся и закрыл крышку. – Мед. – Этому меду больше двух тысяч лет , – сказал Tío Рикардо. – Не могу поверить, что ты мог съесть нечто подобное. Карим пожал плечами. – Пахло вкусно. Уит переступил с ноги на ногу, слегка обернувшись ко мне. В уголках его глаз собрались морщинки. Я не выдержала и расхохоталась. Абдулла, посмеиваясь, взъерошил Кариму волосы. – Больше никакого меда, – ласково сказал Абдулла. – Иди и помоги команде. Карим убежал, шлепая сандалиями по камню. Tío Рикардо покачал головой, что-то бормоча себе под нос. Затем снова сосредоточился на более насущных вопросах. Я слушала, как они с Абдуллой обсуждали фрески. На северной стене была изображена Клеопатра с богиней