И я отметил, с каким удивлением на нас посмотрел греющийся на солнце возница, от которого я узнавал новости. А караваны, получается, так и не двинулись. Впрочем, довольно ожидаемо. Даже если рыцари уже начали зачищать степной участок Кольцевой дороги, всё равно им это не на один день работы.

Мы миновали ущелье и по дамбе пересекли гигантский каньон. А вот дальше я принялся высматривать хоть что-то, напоминающее дорогу. Так и не высмотрел ничего приличного, поэтому свернул между двумя холмами на юго-запад, чтобы дальше двигаться к одному месту, где можно спуститься на дно каньона даже на повозке, до которого, как я смотрел по карте, было километров сто пятьдесят.

И нам надо добраться туда, чтобы спрятаться. Именно там находится одна из аномалий, если верить старым записям контрабандистов. Аномалия, в которой по неизвестным причинам абсолютно не работает никакой магический поиск. И там нам надо посидеть месяц, пока с принцев не спадёт заклинание, оставляющее следы. А ещё Жарра наколдует на всех принцев очень медленное заклинание, которое сдвинет все значимые линии в аурах и надёжно скроет их от магического поиска на полгода.

Нет, мы могли бы и ездить это время, но месяц в фургоне, где сейчас теснились семь человек, это слишком. А семь потому что на скамейке кучера теперь ехал я один, и то благодаря моей вампирьей выносливости. Всех остальных даже четырехдневное путешествие по хорошей дороге окончательно доконало.

Но и меня это здорово достало. Четверо суток почти без перерывов сидеть на жёсткой скамейке — это не та жизнь, о которой я мечтал. Да я бы с большим удовольствием эти четверо суток шагал на своих двоих!

А теперь вообще началось именно настоящее тяжёлое средневековое путешествие по бездорожью. Сейчас здесь начало осени, сухой и жаркой. Трава вымахала аж до пояса, но это не та трава, по которой в порыве романтических настроений хочется пробежаться, раздвигая стебли. Уже частично пожухлая прямо на корню, скорее бурая, чем зелёная, жёсткая и пыльная. А ещё полная колючек, которые с огромным удовольствием набьются по все щели в одежде, которые смогут обнаружить.

И я радовался, что Рыдвану было начхать на такой враждебны растительный мир. Он упрямо переставлял ноги и тянул фургон, в котором чуть не летали все пассажиры. И да, чуть не летали, потому что степь совсем не была ровной. Кочек и колдобин здесь хватало. Я поддерживал скорость всего километров семь в час, но фургон трясло и болтало немилосердно. А ещё постоянный надрывный скрип колёс, которые хоть и держались, но кажется из последних сил.