«Как странно, — думал Никита, глядя на Темного собеседника. — Первым после поединка я увидел Басоргина, обрадовался несказанно, что тот жив-здоров, и мысли не возникло о том, что смертельно раненный Андрюха Старков как раз в тот момент мог развоплощаться в глубинах Сумрака. А сейчас я рад, что он тоже остался цел. Я почти благодарен патрульным с обеих сторон, которые примчались на шум и в конце концов их растащили… И как это называется? Во мне слишком много Света, я весь мир обожаю? Или я уже одной ногой во Тьме? Еще немного, и начну трогательно любить вампира, который чуть не порешил меня тогда на кладбище».

— Постой, Андрей. Я хотел спросить, что ты обо всем этом думаешь.

Старков, собравшийся уходить, неожиданно резко развернулся к собеседнику.

— Нет, Никита, ты хотел спросить меня не об этом! Ты хочешь знать, что я думаю о тебе и о твоей роли во всей этой истории. У тебя прямо-таки зудит выяснить, почему я держался тогда поблизости. А твое прекраснодушное начальство не спешит открывать карты. Так с чего ты взял, что это сделаю я?

Все, прошла вселенская любовь. Излечился от нее Никита в один миг. Омерзительная Тьма плескалась вокруг Иного, стоящего напротив.

— С чего я взял? Помнишь, ты говорил о том, что мне нет места в системе? — резко спросил Сурнин. — Все то же самое можно с уверенностью сказать о тебе самом!

Выдав эту тираду на-гора, Никита на всякий случай отступил на шаг и проверил подвешенные заклинания — норма. Из Сумрака тянулся к ним уверенный ручеек Силы.

Старков молча покачал головой, выдержал паузу.

— Обо всех нас, Никита, — вдруг обронил он. — Вспомни вашего Проповедника. Он тоже неугоден системе, поскольку добился небывалых успехов. В последнее время появилась масса технических возможностей напомнить о разговоре человеку, которому подчистили память… Еще сто лет назад такой Иной не представлял бы никакой опасности. Последствия от его деятельности устранялись бы щелчком пальца.

— Так и сейчас устраняются, — ляпнул Никита и прикусил язык. Поздно!

— Ах вот как? Не знал. Молодцы, — издевательским тоном одобрил Темный.

Дурацкая была затея — встретиться с Темным дозорным. Не дорос еще оперативник Сурнин до поединков такого уровня. «Больше никаких разговоров с Иными, перешагнувшими столетний рубеж! — поклялся себе Сурнин. — И с теми, кому за девяносто и выше. Или лучше начать отсчет с восьмидесяти? Хоть тресни, проиграешь им в разговоре!»

— Андрей, ты сам говорил мне о нестабильности. Думаешь, что все, что произошло с нами и с Сумраком за последнее время, — только начало? — спросил он вслух. — Зеркала, являющиеся в мир, заклинания Мерлина, Тигр, наконец, Двуединый — все это только начало⁈