По пути к метро Никита достал черную визитную карточку, сбавил шаг и за ближайшим поворотом набрал номер.
— Что ты готов предложить мне за Проповедника? — не поздоровавшись, спросил он.
— Ты его взял? — уточнил Андрей Старков.
— Я от него в пяти минутах.
Это утверждение полностью соответствовало истине. Врать Темным небезопасно. Так уж повелось, что Светлые лучше чувствуют чужую боль, а Темные — чужую ложь.
— Ничего. Мне он уже не интересен. Сами с ним разбирайтесь, — ответил Темный и отключился.
Никита посмотрел на померкший экранчик и убрал сотовый в карман. Значит, Басоргин сказал чистую правду. Старков как собаку натравил Светлого дозорного на Светлого же Проповедника, чтобы обезопасить собственную пропагандистскую машину, и Никита с легкостью купился на его трюк!
Сурнин постоял, обхватив голову руками, и медленно провел ладонями по щекам. Может быть, однажды принятое решение уйти из Дозора было правильным? И он зря вернулся. И ошибался он вовсе не тогда, когда писал заявление об уходе, а когда писал другое заявление — о восстановлении в оперативном отделе Ночного Дозора города Москвы…
Он посмотрел на клочок порозовевшего неба, который стремительно затягивали лохматые тучи, подстерегавшие рассвет за крышами высоток, и побрел к метро.
Пролог
За окном словно застыли в лучах фонарей вертикальные ледяные струи. Город, раскинувшийся по ту сторону непреодолимой преграды из стекла и льда, перемигивался огнями светофоров, стоп-сигналами машин и сочувственно смотрел теплыми глазами окон в насквозь промороженный сквер возле фитнес-центра.
Временами на сквер и на дома, выстроившиеся вокруг, яростно налетал ветер. Тогда замороженный мир снаружи сметала снежная кутерьма, и в стеклопакеты с глухим стуком бились лохматые мокрые комья.
Варе казалось, что она слышит эти тяжелые удары даже сквозь бухающую музыку и мерное жужжание беговой дорожки. «Ну и погода, — тоскливо подумала она, на бегу бросив взгляд на улицу. — А я еще надеялась, что к вечеру успокоится. Как я домой пойду?»
Она протянула руку и с силой вдавила светящийся «плюсик», глядя, как замелькали на табло ярко-зеленые цифры. Когда счетчик остановился на четырнадцати километрах в час, жужжание тренажера не так чтобы в разы усилилось, но приобрело какую-то грозную мощь. Словно замкнутое полотно дорожки под ногами поднатужилось, перед тем как унести Варю далеко-далеко отсюда — в теплые края, к горячим скалам, пальмам, синему морю, пестрым набережным — прочь от неласковой весны и ледяного города за огромными витринами окон. Надо только еще совсем немного прибавить скорость и удержаться на мчащейся ленте…