— То, что мне велели, — ответил он, поставил банку на место, наклонился и вытащил из колоды нож.
— Не делай этого, — предостерегла я его, вскидывая клинки. — Просто скажи, что убивает моего друга, и ты сохранишь себе жизнь.
Повар бросился на меня, и я один за другим метнула в него оба своих кинжала. Клинки глубоко воткнулись мужчине в предплечья, он заревел, выронил нож и уставился на свои трясущиеся руки, по которым полилась кровь.
— Я же велела тебе не делать этого.
Я быстро шагнула к повару, выдернула из его тела оба кинжала и пнула его прямо в живот.
Он отшатнулся назад и врезался в полки.
Ноющий бок тут же взорвался болью, и я начала задыхаться, напрягая все мышцы, словно это могло перемотать последние тридцать секунд и пощадить мое сломанное ребро.
Проклятье, об этом я как-то не подумала.
Повар умоляюще сложил на груди дрожащие руки с синими полумесяцами под ногтями:
— Пожалуйста… Нет… У меня жена и двое детей…
Синие ногти.
Он не вытирал руки о полотенце с синей окантовкой. Он пытался оттереть краску со своих пальцев.
Я медленно вышла из кладовки и увидела, что Ридок охраняет дверь. Его летная куртка была расстегнута, в руке — меч.
— Мы ищем что-то синее.
— Хочешь сказать, на этом острове действительно есть яркие цвета?
Мы оба воззрились на рабочий стол, уставленный кастрюлями, сковородками, блюдами и прочей посудой, а затем решительно направились к нему. Ридок убрал меч в ножны, поднял крышку одной из кастрюль, проверил ее кремовое содержимое и поставил обратно.
— Да здесь даже гребаные птицы белые.
Птицы-эррис.
Голубые ногти. Запах перезрелых фруктов.
«Вот оно».
— Я знаю, что это…
Что-то заорав, повар выскочил из кладовки. Мы с Ридоком резко развернулись.
Мое сердце сжалось, когда я мельком увидела блеск стали. Дернувшись вправо, я уклонилась, а затем бросилась к мужчине, игнорируя боль, словно она принадлежала кому-то другому. Воспользовавшись приемом из книги Кортлина, я стремительным движением запястья послала кинжал в полет и пригвоздила окровавленную руку повара прямиком к дверному косяку.
Повар имел наглость взвыть так, словно он этого совершенно не заслужил.
— Оставайся там, — велела я ему по-гедотски, затем повернулась к Ридоку.
Воздух со свистом покинул мои легкие.
Ридок смотрел на свой бок.
И на торчавший из него нож.
Глава 37 Жаль, что вы с Сойером далеко, но я рада, что с нами отправился Ридок. Пусть даже его сарказм действует Мире на нервы. Из переписки кадета Вайолет Сорренгейл и кадета Рианнон Маттиас
— Ридок!
Липкий холодный страх накрыл меня подобно снежному шквалу в январе.