— Зевс?..
Получилось растерянно и даже… беспомощно, я бы сказал. Ну а что я мог сделать, если даже приблизительно не представлял, что с ней творится? Неподвижная фигура, мертвый взгляд, устремленный в никуда… и крайне странные пляшущие разводы по всей поверхности тела, ставшей вдруг ртутно-блестящей и текучей… этакое изваяние из ожившей… воды?.. Нет, тут целая свистопляска, бесконечный калейдоскоп всех цветов радуги…
— Вот от этого я и пытался тебя уберечь, Денис.
— Что… это?..
— Визуализация процесса слияния двух цифровых матриц.
— Хочешь сказать, в файлах Таюки была заархивирована еще одна… личность? Еще один искин⁈ Мать вашу, да кого мы выпустили⁈ Что за джинн⁈
— Излишне эмоционально, Денис, но в целом верно, — подтвердил мою догадку Зевс. — Но я надеюсь…
— Что⁈ Как ты сказал?..
— Надеюсь…
— Фига себе… не думал, что доживу до этого момента. Зевс, и вдруг надеется! Или слишком мала вероятность благоприятного исхода?
— Я боюсь прогнозировать, Денис. Очень много факторов. И элемент случайности, усилившийся благодаря Химере.
— Ну ладно, тогда надейся. На что, кстати?
— На то, что Кийоко справится.
— Хм… так ты для этого ее… тренировал?
— Догадался?
— Да тут уже бы до самого тупого дошло… да и она сама говорила, что это ты идейку подкинул насчет слияния с остатками разума Эли.
— Она справилась выше всяких похвал, Денис. Получила специфический опыт. И расширила на порядок свои вычислительные ресурсы.
— Думаешь, этого хватит? — с сомнением хмыкнул я.
— Сейчас увидим.
— Да ты сегодня прямо философ…
— Я надеюсь… да, именно надеюсь, что Элисон сохранит свою личность.
— А на меня, значит, надежды не было? От слова совсем?
— Нет, Денис. Здесь другая причина. Ты ценен как личность. Стороннее воздействие недопустимо.
— Ну-ну… папеньке, значит, можно мной манипулировать, мозг заси… хламлять…
— Ты же сам прекрасно понимаешь, что речь не о том.
Ну да. Это я уже просто от обиды ворчу. Чисто чтобы последнее слово за мной осталось.
— Почти все.
А?.. Да, судя по утихшему светопреставлению, процесс слияния завершен… а еще к текучей фигуре потихоньку начала возвращаться привычная внешность: верхний слой ртутного нечто преобразовывался где в ткань и пластик скафандра, а где и в нежную девичью кожу. Снизу вверх, кстати — лицо до последнего «текло», хотя потоки постепенно уступали место мареву, как в жару на горизонте.
— Хм… опять повезло Алиске…
— Пожалуй, соглашусь, Денис. Позволю себе предположить, что в синтетической матрице сохранилась доминанта Кийоко-Эли…
— Ага… лицо точно ее… только глаза какие-то… инфернальные?