— Идем отсюда, — сказал я.
Находиться тут уже было выше моих сил.
Мы вышли на площадь, где уже собралось также немало народа. Местные собрались возле старого давно пересохшего фонтана и смотрели на невысокого скелета одетого в цветастый фрак с большой книгой в руках.
— Внимание! Внимание! — на удивление громким голосом начал говорить скелет. — Последние новости мира! Внемлите мне, ибо, повторять буду всего три раза!
Все тут же затихли.
— Фолкегранские королевства вновь начали войну за объединения! Начинаются обострения отношений с орками в Нэргуйских степях. Степные кочевники не желают принимать участие в объединительной войне!
Он продолжал вещать новости, а я недоумевал, что вообще происходит, и на помощь вновь пришла Гвен.
— Мы живем на самом краю мира, — тихо поведала она. — Тут мало что происходит, вот многим и интересны последние мировые новости. Так что пираты после своих многомесячных плаваний часто рассказывают, что узнали пока были в море.
— Ясно, — хмыкнул я. — А Фолкегран, что, развалился?
— Еще тридцать лет назад.
— Опять?
— Не опять, а снова.
— Что-то в мире точно не меняется, — покачал я головой.
Насколько я помню Фолкегранские королевства, что располагаются на восточной части континента, каждые лет пятьдесят разваливаются на отдельные страны, а потом соединяются снова. Из-за того, что вся знать там в каком-то смысле родственники, то ничего удивительного, что раз в полвека появляется какой-нибудь брат/сестра/внук/двоюродный сын по линии собаки, бывшего единителя и нарекает себя его наследником. Его поддерживают другие, и начинается война за объединение. Как все завоевывают, лет десять-двадцать все живут так, а затем единитель умирает от старости/яда/в бою, а наследника либо убивают, либо он сам недалекий и бывшие союзники разделяют единое на куски и все становится как раньше.
«М-да, все как… стоп! — резко остановил я свой поток мыслей. —Я ведь помню это!»
Точно. Кажется, помню.
Я жил в Фолкегране, во времена, когда он был един. Точно помню. Еще матросы в таверне всегда поднимали кружку «За очередное единство! Чтобы подольше продержалось!» и тому подобные тосты.
«Что-то припоминаю… Значит он развалился снова тридцать лет назад?»
Тридцать лет или около того. Примерно столько я мог быть мертв. Ну, или раньше умирал, но лучше думать о лучшем.
«Если меня не было где-то тридцать-сорок лет, то может… она все еще ждет меня».
Сестра на момент моей жизни была со мной почти ровесницей, а мне на момент гибели где-то лет двадцать было. Я сужу по тому, как веду себя, ведь в моих повадках ничего старческого или уж слишком возрастного нет, да и лица если мелькают, то довольно молодые.