Глава 1. Трещины в мироздании
Я ощутил резкий, почти болезненный толчок в плечо и вырвался из забытья. Подняв голову и взглянув вперед, я содрогнулся — дверь моей электрички распахнулась с протяжным скрежетом ржавых петель, словно пасть голодного металлического монстра, готового в любую секунду поглотить меня и всех остальных несчастных пассажиров.
Замерев на долю секунды, я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а внутренности сковывает липкий страх. Моя нога, дрогнув, ступила вперёд, пересекая невидимую грань между спасительной твердью платформы и зияющей темнотой вагона, полной неизвестности и опасности.
Озираясь по сторонам и ощущая, как с каждым вдохом всё сильнее нарастает тревога, я опустился на жёсткое, источенное множеством порезов и рваных ран сиденье. Оно прогибалось и скрипело, будто вот-вот развалится, превратившись в груду ржавого, изъеденного временем металлолома.
Машинально подняв голову, я уставился в мутное, замызганное окно. На нём красовались чёткие отпечатки ладоней, оставившие зловещие кроваво-красные следы неизвестного происхождения… Весь этот обшарпанный, пропахший плесенью вагон, казалось, вот-вот поглотит меня в свои ржавые недра, став моей братской могилой…
За грязным окном, толщиной не менее шести сантиметров, едва угадывались очертания застывшего в сумраке города, который, казалось, медленно погружался в липкую хмурую темноту наступающей ночи. Силуэты небоскребов, так не похожих на привычную архитектуру старой Москвы, размывались, словно растворяясь в густом тумане, наползающем на улицы будто живое существо с собственным сознанием.
От проржавевших сидений несло едва уловимым, но отталкивающим запахом пота и затхлости. Я вжался спиной в жёсткую, облупленную спинку, судорожно прижимая к груди старый потёртый рюкзак, набитый моим хламом. Пальцы впились в ткань, словно пытаясь найти в ней спасение от окружающего кошмара.
Вдруг раздался тяжёлый, гулкий шаг, от которого я вздрогнул всем телом, и рядом возникла высокая худая фигура в драной кожанке. Мужчина медленно повернул ко мне своё асимметричное лицо с глубоким шрамом во всю щёку. Его глаза не были человеческими — они алым огнём вспыхнули в полумраке, а губы растянула безумная, почти демоническая усмешка.
— Ждешь? — прохрипел он, и его голос, казалось, проникал прямо в мозг, вызывая дрожь.
Я настороженно посмотрел на незнакомца в потрепанной кожаной куртке. Из-под засаленной кепки торчали спутанные седые кудри, а щетина на небритых щеках придавала ему сходство с оборванным революционером или бродягой из ночных кошмаров.