советскую жизнь. Можно попенять Коминтерну, который до сих пор, по старинке и по привычке, занимается уже не нужной революционной агитацией в буржуазных странах, побуждая трудящихся на то, что им несвойственно. Вместо того, чтобы заняться эвакуацией пролетариата и трудового крестьянства из под власти буржуев на завоёванный мировой плацдарм, в СССР. Но, к моему глубокому сожалению, не только это. Мы должны признать, что в классе пролетариата произошёл раскол и часть его встала на позиции соглашательства с буржуями, пошла им в услужение. И надо понимать абсолютно чётко, что здесь не может быть воздержавшихся. Тут как никогда раньше работает принцип: "кто не с нами, тот против нас". Если ты не приехал в СССР, то работаешь на буржуазию, работаешь против дела коммунизма. Больше того. Сейчас немецкий рабочий не может не понимать, что собирая винтовку, завтра он сам же и возьмёт её в руки и пойдёт завоёвывать жизненное пространство на востоке, как объявил Гитлер, что он пойдёт войной на СССР и будет убивать таких же рабочих, но уже советских. Почему же он всё-таки собирает ту винтовку? Да потому, что он не хочет свободно трудиться, он уже мнит себя господином, повелевающим покорёнными рабами. Если бы хотел этого, приехал бы сам сюда, без фашистов и без оружия. Я к чему это всё говорю? Я говорю это к тому, чтобы каждый из вас абсолютно ясно понимал, что когда в лихой год через наши границы полезут эти, так называемые пролетарии, тогда мы будем целиться не в братьев по классу. Все наши братья либо работают на заводах и в колхозах СССР, либо стоят с тобой в одном строю. А тот, что в прицеле, никакой тебе не брат, а предатель пролетарских идеалов, захватчик, мечтающий отнять твою землю, убить твою семью и превратить тебя в раба. Ни у кого не должно быть ни малейших сомнений, когда он будет нажимать на спусковой крючок, отправляя подонка к чертям на сковородку, где ему самое место! Этим тезисом, ради которого и произнёс столь пространную речь, я и закончил. Тишина на стадионе "Трактор" стояла неимоверная, показалось даже, что ветер стих. Народ, с открытыми ртами, ждал, что я скажу дальше, но мне больше говорить было нечего. Так прошло минуты две, пока сидящий прямо на поле, в первых рядах перед грузовиком-трибуной, плотный усатый дядька, уже в немалых годах, не поднялся на ноги и, стащив с головы картуз, сжал его в кулаке, резко ударив перед собой в кого-то невидимого, сказал. — Молодец! Всё как есть по правде! Так их, соглашателей, в господа бога