душу мать!!! У него не было микрофона, он совсем не кричал, просто сказал это громко, но услышали его в самых отдалённых уголках стадиона. "Трактор" разом взорвался, и в общем рёве невозможно было понять, одобряют меня слушатели или наоборот, готовы растерзать. Впрочем, ничего сделать я уже не успел. Толпа, нахлынула со всех сторон и я, уже падая в неё, увидел, как стаскивают вниз Кожанова и обоих сталинградских начальников, партийного и хозяйственного. К счастью, меня не разорвали, а всего лишь начали подбрасывать, казалось, к самому небу. В беспомощном состоянии я лишь придерживал одной рукой фуражку на голове, а другой прижал к телу ножны с мечом, чтоб, ни дай Бог, никого не поранить. Кожанов, поначалу, тоже болтался меж небом и землёй неподалёку, но потом нас растащили. Как я не уговаривал отпустить, меня вынесли на крепких, натруженных руках за пределы стадиона, где ещё оставалось много народу, не попавшего внутрь и слушавшего выступление по трансляции. Эти люди, подтягиваясь со всех сторон, образовали шествие, двинувшееся вниз по улице в сторону Волги. На первом же перекрёстке, видимо устав, всё-таки я далеко не младенец и вешу порядочно, сталинградцы остановили грузовик и поставили меня в кузов, набившись, кто сумел, туда же. Так мы и ехали не торопясь, чтобы за нами успевали пешие, по городу к реке, туда, где стоял "Буревестник". Кто то уставал и останавливался, но на улицах к нам стали присоединяться группы людей, стоявшие до того у громкоговорителей. Всех в этот момент объединял воинственный порыв, благородная ненависть к тем, кто ещё даже не успел сделать сталинградцам ничего плохого. Но я то знал, что могло бы произойти всего через каких-то пять лет и, наедине со своей совестью, не чувствовал за собой никакой вины. Руин Сталинграда я допускать не намеревался. Пусть уж лучше лежат в руинах города тех, кто так рвётся воевать. Эпизод 6 — Отваливаем! — шепнул я, поднявшись на борт, капитану катера, с тревогой наблюдающего затопившую берег толпу. — А флагман? — так же, шёпотом, спросил он меня. — Позже за ним вернёмся. Не видишь, что происходит? — зашипел я, досадуя на его непонятливость и видя, что наш разговор, который не могли слышать из-за несущихся со всех сторон одобрительных криков, стал привлекать внимание. — Товарищ Любимов! Приглашаем! Заводская опытная батарея на Ахтубу выезжает на экспериментальные учения. Будет дуэль с моряками! Приезжайте наши новые пушки посмотреть! — кричали с берега рабочие "Баррикад".