Событие шестьдесят третье

— Ты видел сон про обезьянок и бегемота?

— Нет, не видел.

— Посмотри. Классный сон!

После успешного завершения операции «Буря в пустыне» нужно было провести не менее тщательно разработанную и продуманную до мелочей операцию «Фермопилы». Почему так назвали? Ну, название красивое. Фильм есть прикольный «300 спартанцев». А ещё там, у царя Ксеркса, была одна завиральная идея, которую он осуществил, что важно. Для переправки огромного войска царь приказал соорудить понтонный мост между Европой и Азией через Геллеспонт. Понтонный мост! И тут мост. И надо же — понтонный.

Только у этих детей шелудивых собак, в отличие от порядочных персиян, мост понтонный получился хлипким. И ещё два попадания снарядом от 75-мм пушки. Берег очистили от вражеских врагов и сапёрная рота бросилась его восстанавливать. Время уходило, утром нужно уже было «фермопилить», а вся бригада на западном берегу Халхин-Гола и другого пути на тот берег в пределах десяти километров нет.

Доклады поступали регулярно, Иван Яковлевич хотел было спать лечь. Всё же двое суток без сна, но первый же доклад, который, он надеялся, будет выглядеть примерно так: подходит к нему, эдак вразвалочку, командир сапёрной роты — капитан Ложкин, здоровый такой сибиряк с окающим говорком и докладывает:

— Ничё, Ван Яковлич, починим, мы ж не япошки. Мы же наши. — И вразвалочку же уходит. Эх, распустил народ. Нужно будет после победы налечь на шагистику.

На самом деле диалог начался по-другому. Подходит к нему капитан Ложкин, всё же вразвалочку, и гудит, своим окающим:

— Боюсь, Ван Яковлич, шо танки не пройдут. Перетопим.

— Да, вы охренели! А «Фермопилы»?

— Так нет досок, товарищ комбриг. — И ручищи свои трёхметрово-саженные разводит.

— А интеллект включить?

— Из интеллекта досок не сделать, тащ командир.

— Ты, Сидор Петрович это брось. Думу думай.

— Думал ужо.

— И?

— Нет досок … — и опять трёхметрово-саженные разводит.

Ну, и какой тут сон.

— У них лодки были, — подсказал присутствующий при разговоре Бабаджанян.

— Фанера. Хлипка больно.

— Стой. Сидор Петрович на том берегу пару сотен грузовиков японских. Разбирайте борта. А сверху фанеру от лодок.

— И то … — ушёл не здрасти, не до свидания.

Пришлось вместо сна обойти ещё и свои грузовики. И рядом с каждым ведь нужно остановиться и японских генералов по матушке их японской покрыть. Всё что нажито непосильным трудом, дуб же ставили. Специально из Белоруссии Дворжецкий каким-то хитрым бартером добыл.

К полуночи поступил первый доклад от капитана Ложкина. Звучал он так:

— Ломать не строить. Токмо, от этих досок проку не лишку, ширину увеличили, а грузоподъёмность-то как поднять? Нужны ещё понтоны. — И руки приготовился аршинить.