Собрал Скоробогатов все самолёты в этот последний и решительный, даже малую летающую лодку взял, при полупустых баках, могла десять двадцати пяти килограммовых бомб взять. Разве будут лишними? И «Фанеру» прихватили. Тоже пятьсот кило везёт. Ну а следом летят три истребителя японских Ки-27. Тоже с нашими бипланами, к которым тут привыкли, спутать трудно. Потом перерыв в клине журавлином небольшой и прикрытие из десяти советских истребителей И-16 или в простонародье — «Ишачок». Звёзды закрасили. Не так чтобы и сильно от Ки-27 отличается.

Ох, сколько непередаваемых ощущений ждёт японских товарищей, что махают «своим» самолётам.

— Вася, ходу! — Брехт забрался в БТР-1 и захлопнул дверцу, — Поехали!

Событие шестьдесят седьмое

«Все пройдёт, и это тоже пройдёт»

Это написано на кольце царя Соломона.

Бронетранспортёр самодельный подвёл. Не сломался. Не смог разминуться со снарядом. Неудачливый? Святой водой не окропили? Бутылку с шампанским не разбили о борт? Среди артиллеристов японских оказались выжившие и эти выжившие и не ослепшие успели по одному разу выстрелить, пока гусеницы БТ не вмяли их в песок. Всего десяток снарядов и выпустили. Попал один. Именно этот один и угодил в бронетранспортёр, в котором ехал Иван Яковлевич. Жахнуло, словно кувалдой по башке. Чего ринулся в битву? Что Василий Иванович Чапаев Петьке рассказывал про место командира в бою?! Нет, лезет всюду первым. А когда командармом поставят, то в первых рядах целой армии побежит. С наганом в руке, как на плакате.

Брехт помотал головой, раз есть чем мотать, то жив, значит.

— Ван Яковлевич, руку давайте, — шептал кто-то в ухо. Брехт попытался руку подать, и тут увидел её, вся в крови. Блин, а боли-то не чувствует. Комбриг попробовал сфокусировать разбегающиеся глаза на руку. Да, цела, вроде. И тут увидел, на что рука опирается. Это был Пашка Фёдоров. Он лежал на спине с открытыми глазами синими, и вся грудь у него была в крови.

— Пашке, Пашке помогите! — Брехт выдернул руку и снова прокричал в открытую дверцу, — Пашке, лейтенанту помогите!

— Ребя, взяли. — Брехт видел, как лейтенанта подхватили за плечи и вытащили из подбитого бронетранспортёра.

— Ван Яковлевич, рук давайте, — Брехт подал руку, и ему помогли выбраться из чадящего железного гроба. Эх, а хвастал пятислойной бронёй. А вот, оказывается, попадание снаряда от 75-ти мм пушки в упор и пятислойная броня не держит.

— Командир, жив? — к Брехту подбежал комбат Енакиев.

— Жив. Голова гудит. Слышу плохо. Контузило. Что с Пашкой? — Он поискал глазами лейтенанта. Тому закрыли лицо пилоткой. Блин. Ну, как так?! Один снаряд всего!