— Тада-дах. — Ответил ему Тип 92. Ничем другим этот монстр, что поливал его свинцом, быть не мог. Для обычного Тип 3 под патрон Арисака калибра 6,5 мм слишком громко рычал и слишком большие щепки от дуба отрывал. Так и перепилит лесного великана. Тяжёлый же, со станком полста килограммов весит, плюс патроны. Втроём тащили? Молодцы. Нам это надо. А вот пулемётчика нет.

Был у этого монстра один минус, правда, который все плюсы перечёркивал. Заряжался он хреновинами. Такая пластина, а в ней тридцать патронов. Засовывалась эта хренотень с левого бока, и второй номер нужен был обязательно. И время на перезарядку приличное. Выстрелил тридцать патронов и отдыхай.

— Тадах, — сказал Тип 92 и замолчал.

Брехт не стал дожидаться, вынул вторую и к сожалению последнюю гранату, вставил в неё запал и кинул. Чуть неудачно. Ветки помешали. Граната, которая должна была упасть позади пулемётчиков, свалилась в паре метров перед ними. Ребята поняли, что это, и ткнулись в землю мордочками. Иван Яковлевич увидел, что не добросил, и как только прогремел взрыв, вскочил и побежал к своему уже пулемёту. Пятнадцать метров — это много. Это секунды четыре, а то и пять. Не с низкого ведь старта по гаревой дорожке спринтанул, а с прошлогодней листвы и из положения лёжа. Сначала упор сидя принять, потом подорваться, тут же поскользнуться, по дороге оббежать раскидистую клюкву. Ну, нет, чего-то в общем раскидистое и не ивовое, раз серёжек нет.

— Алярм! — заорал начинающим поднимать головы пулемётчикам. Упал прямо перед ними и в округлившиеся глаза послал по две пули из Кольта. — Дзынь, — сказам М1911, сообщая, что патронов больше нет.

Американцы звери. Зачем такое придумали? С расстояния в два метра пуля 45 калибра или 11,43 миллиметра разрывает голову человеку. Как арбуз. Хорошо, хоть мозгами не забрызгало.

Бах. Бах. Снизу послышались выстрелы. Надо полагать, это его бойцы прикрывают. В кого они стреляют не видно. Брехт перекатился влево, к небольшому деревцу, и сделал это точно зря. Сразу и увидел, в кого стреляли товарищи. Твою мать, как там, вот недавно же вспомнилось. Ага:

— Фердаммтэ шайсэ!

Японцев было человек двадцать. Они стояли почти цепью и целились в него. Пока остановишь вращение, пока назад вертанёшься. Пристрелят и отчества не спросят. Иван Яковлевич не стал останавливаться, ещё раз пять влево перевернулся. Всей кожей ощущая, как в землю, буквально в сантиметрах от него, впиваются пули. Повезло. Площадка здесь круто обрывалась на метр почти, чтобы дальше вылезти из земли уже нагромождением изодранного пика скалы. Получалось небольшое углубление около метра шириной и столько же в длину. В него и свалился, разорвав китель об эти острые выступы.