Только не на Магадан.

Это мне не по годам,

Я туда пока доеду,

Опасаюсь дуба дам…

Событие пятьдесят второе

Народная примета. Если вам перебежал дорогу заяц, значит, за ним гонится контролёр.

Из народных примет: когда чиновник врёт, у него растёт … коттедж.

Если вилка со стола падает — баба придёт.

Если нож — то мужчина.

А если граната — то придёт полный пипец!

Правильно Лермонтов написал:

Вот затрещали барабаны —

И отступили бусурманы.

Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать.

Брехт около часа не выпускал бинокль из рук, всё ждал, чем бусурмане ответят. Бусурмане не показывались. Берег неприятельский вымер. Вернулся Светлов и доложил, что уничтожены две группы интервентов. Одна в восемь человек, вторая в сорок три. Пятеро японцев сдались в плен, все ранены, одни офицер. Ранен легко. Остальные бились до конца. До последнего японца. Тяжко с этими самураями воевать. Есть потери и у нас. Ранено двое диверсантов и один убит. Поморщился Иван Яковлевич, вздохнул, раненых подлатают, а вот Юрия Макарова не вернуть. Шустрый был такой парень, блондинистый и веснушчатый. Зуба одного не было, переднего, и когда улыбался, все тоже прыскали. Комичная рожица получалась. Трое уже, выходит, полегли. В реальной истории больше тысячи. Так ничего и не закончилось ещё.

— Нет, Иван Ефимович, — ответил комбат, на вопрос Светлова, где могилы копать. — Сейчас самолёт прилетит, и отправим их в часть. Там похороним. Будет братская могила с памятником и золотыми надписями, с клумбой цветов. В комсомольцы и пионеры станем у памятника пацанов принимать.

— Что делать будем? — это Балабанов поднялся на сопку.

— Не знаю, товарищ комиссар. Мы свой ход сделали, теперь их черёд. Хотя. Вот вовремя, ты, Василий Васильевич, подошёл. Сейчас визит вежливости нанесём.

— Что задумал? — опасается комиссар, есть ведь приказ не поддаваться на провокации. Комиссар не то, чтобы не нравился Брехту. Нормальный мужик, верит в то, что говорит. И даже большая волосатая родинка на щеке не раздражала, хоть и не приятно смотреть. Это же Василий Васильевич её себе не сам прилепил. Но вот другом не станет. Он другой. Приспособленец. Ну, да не судите и не судимы будете. Время сейчас такое. Выжить бы. Не мы такие — жизнь такая. Одним словом, не Матросов.

— Разведку. Пойду, пообедаю. Всем отдыхать. Наблюдателем следить за небом и берегом на самом западе. Нет. Давай-ка, Василий Васильевич, организуй троих железнодорожников на сопку «Чёрная». Пусть наблюдают за островом «Песчаный» и посёлком на той стороне — Мантакусан, который. Что-то подсказывает мне, что в следующий раз они там должны попробовать переправиться.