Открылась дверь, и они оказались с конвоиром на лесенке, двадцать ступенек, и, толкнув уже деревянную, хоть и толстую дверь, Брехт прикрыл лицо рукой. После сумрака замка Иф солнце прямо резануло в глаза.

Событие шестьдесят второе

Девочка приходит из школы с фингалом. Отец:

— Что случилось?

— Да, напали телефон хотели отобрать.

— Ты их опознать сможешь?

— А чё я-то? Пускай их родственники опознают.

— Ты что опять устроил? — прямо грозно рыкнул на Брехта Блюхер, когда его провели в кабинет командарма. Самого рычащего видно с трудом. Всё в дыму, а так как один командарм, то сам столько надымил. Одну Герцеговину от другой прикуривал? Нервничает.

— Ничего я не делал, товарищ командарм, сижу спокойно в тюрьме, никого не трогаю, — попытался отшутиться Иван Яковлевич, даже улыбнулся лучезарно.

Нет, не вышло. Пуще прежнего старуха лютует. А, это не отсюда. Василий Константинович шлёпнул по столу ладошкой. Пухленькой. А спортом надо заниматься, а не водку пить под холодец. И тут Блюхер обратил внимание на наряд непрезентабельный на товарище комбате.

— Это что? — тыкнул пальцев в грудь.

— Форма бойца красной армии товарищ …

— Прекрати, — махнул рукой командарм, — Кто тебя в это вырядил? — и на сапоги растоптанные тоже взгляд бросил. Хмыкнул.

— Хотелось бы ответить, что не могу знать, но мысль одна есть, — пожал Брехт плечами.

— Мысль. Мыслитель. Кто тебе в башку твою деревянную вбил мысль, мать её, что ты можешь Японии войну эту твою гибридную объявлять. Трилиссер сейчас звонил, спрашивает, куда ты исчез. Нужен ты им там, видите ли.

— Меер Абрамович? И он арестовать хочет?

— Никто тебя не арестовывал. Ну, посидел в прохладной гостинице, чтобы остыл чуток. На пользу. Переодеть тебя надо. Позоришь светлый облик красного командира.

— А часы с пистолетом отдадите? — Фаберже ещё и в воде побывали, лучше бы быстрее к мастеру отнести. Жалко, не столько из-за стоимости, хоть и стоят дай боже. Просто это раритет. Достояние респуплики.

— Зачем тебе в камере часы и пистолет. Не шутка, — увидев, что Брехт улыбнулся, снова прихлопнул ладонью командарм. И не больно ему? А, да, ладошка пухленькая.

— Назад отправите?

— Конечно. Только вот поговоришь по телефону и отправлю. Как ты в это-то влип. Там, в Москве, война идёт между Тухачевским и Ворошиловым. А ты, ладно с Японией в войну влез, так ещё и там явно не ту сторону занял. — Блюхер встал из-за стола выглянул в коридор и, убедившись, что там никого, прошептал. — Пословицу про холопов и их чубы слышал. Вот у тебя первым и затрещит чуб-то. Что ты наговорил этим из противовоздушной обороны?