— Первыми огонь не открывать. Потом до полного уничтожения.

Брехт бросился к Светлову.

— Иван Ефимович, танки ведь выбить надо!

— И вам здравствовать, товарищ командир. Я пятерых послал с ружьями. Вон, видите, пробираются опять на сопку "Орёл". Сейчас начнут уже. Не боитесь, Иван Яковлевич, вон какие силы собираются? — прищурился хорунжий.

— Порвём, как Полкан резиновую Зину. А нет. Как Тузик.

— Резиновую Зину! — показал белые зубы бывший белогвардеец.

Событие тридцать восьмое

У генерала спрашивают:

- Какой ваш любимый вид спорта?

- Футбол!

- А какая команда вам больше всего нравится?

- Рота подъём!!!

— Иван Ефимович, мысля мне тут пришла. Выдели мне парочку лучших ворошиловских стрелков. Мстю пойдём делать, — Брехт оглядел красноармейцев.

— Лапенков и Тёточкин. Следуете за командиром.

Брехт оставил ненужный Томпсон, прихватил с собой снайперский карабин и повёл бойцов на ту же сопку Орёл, к которой сейчас двигалась пятёрка с симоновскими противотанковыми ружьями.

Те стрелять начали раньше, чем подошли снайпера. А вот дела у них не шли. Нет ещё пуль с керамическим вольфрамовым сердечником. Пока простые, со стальным сердечником, а танк Тип 89 имеет броню уже 17 миллиметров. Сейчас один уже горел.

— Как, ребята? — плюхнулся рядом.

— Не важно, товарищ командир, расстояние больше пятисот метров и броня толстая, сплошные рикошеты. Вот один подожгли. Так с двадцати патронов. Сейчас пробуем второй, только результат не лучше, — И только он это сказал, как обгадившийся в танке, не иначе, командир дал команду механику водителю драпать. У того желудок и нервы не крепче, он не пятиться начал, а рванул вперёд и стал разворачиваться. Бабах. Ох, громко-то как, и башня летит в воздух. Подставили слабозащищённый и менее покатый борт, и зажигательная пуля от ПТРС пробила его и попала в боекомплект.

— Ура! — все вместе обниматься полезли.

Брехт со всеми пообнимался, а потом остановил красноармейцев.

— Так, орлы, закончили плясать. Там выкатили четыре пушки, огонь переносим на них. А вы, — повернулся к снайперам, как только прислуга побежит, огонь на поражение.

— Есть! — вот дай людям пострелять! Ничего другого и не надо. За уши не оттащишь.

Бах. Бах. Заработали звонко противотанковые ружья, а следом и Арисаки защёлкали.

Брехт приник к оптическому прицелу. До пушек было чуть более пятисот метров. Сразу попадать начали, здесь брони и нет ни какой. Потому, несколько пуль и орудие валится на землю, японцы порскнули, как тараканы и стали падать. Жаль мало снайперов взял. Сам прицелился и попал, кажется, в офицера, по крайней мере, он катаной размахивал. И тут карабин качнулся, и Брехт краем глаза зацепил что-то на сопке, что была главной на том берегу. Названия у неё либо нет, либо наши картографы не знали. Просто отмечено «высота 242».