Брехт подвинул к соседям карту.

— Нам до деревни Леппясилта осталось семь километров. По данным разведки там окапываются остатки 12-й пехотной дивизии противника. У них есть несколько десятков миномётов и противотанковые пушки. Шведские. Называются 37-мм противотанковое ружье Bofors. Ваши танки пробьёт. Я в Испании с этими пушечками сталкивался. Неплохая вещь.

— А если сначала по ним артподготовку провести? — военком и здесь первый.

— Так и будем делать. Только не вашими пушками. У меня есть несколько гаубиц японский переточенных под наш калибр. Вот ими прямо отсюда с семи километров и произведём артподготовку. Авиация поддержит. Одновременно атакует с воздуха. Сначала пройдут лёгкие бомбардировщики с бомбами Заря-4, потом тяжёлые, а последними истребители там всё свинцом засеют. Хватит с ними играть в скаутов. Нужно просто уничтожить, тем более они нам такой подарок сделали и все вместе собрались, не надо по лесам за ними бегать.

— А мирные жители в деревне этой? — скривился, как от зубной боли, батальонный комиссар Разумов — начальник политотдела дивизии.

Чего скривился, от того, что могут эти мирные пострадать или от того, что финнов с их партизанскими методами и зверствами приходится мирными называть?

— У нас хорошие артиллеристы, финны не в самой деревне окопались, а на околице, на подступах. Но вы правы, товарищ батальонный комиссар, надо дать возможность деревенским жителям уйти. Сегодня вечером на Леппясилту будут сброшены листовки с предложением военным сдаться, а гражданским покинуть деревню.

— Правильно.

Конечно, правильно, тем более что листовки будут подписаны, как и предыдущие Камалла Брехт. (Брехт — ужасный).

— Так, товарищи командиры, я тут вам сейчас военную тайну открою. Надеюсь, что никому не скажете. Если пойдут слухи, то только с вашей стороны. Повторюсь, только вам, и то с огромной неохотой, вынужден рассказать этот план. Рискую жизнью сотни лучших своих бойцов.

— Да, мы могила. — За всех командир дивизии прорычал, обидившись.

— Ладно. Зачем я вам это говорю? Мною с полковником Бабаджаняном и майором Светловым разработан план «Заход в зад». В тылу у 12-й дивизии нашими гидропланами будет высажено около сотни вооружённых пулемётами и снайперскими винтовками бойцов батальона майора Светлова и несколько приданных на время операции товарищей. Давайте спрогнозируем ситуацию. Когда станет совсем плохо в … Кстати, вы знаете как называют деревни в Финляндии? Понятно. Объясняю. Нет в Финляндии никаких деревень. Все местные селения, будь то городок, по нашему, или хутор, или та же деревня, называются «кюля». Так вот, когда офицеры 12-й дивизии поймут, что им туго приходится, то они отступят, оставив нам подожжённую и обчищенную до последнего зёрнышка кюлю Леппясилту, и, отойдя на пятнадцать километров, и мобилизовав всех способных носить оружие, организуют оборону следующей кюли — Ляскеля. И так до самого городка или тоже кюли Сортавала. А мы будет терять время, обстреливать их из тяжёлой артиллерии, забрасывать бомбами. И время жалко и боеприпасы, они ведь не валяются на дороге, их на заводе рабочие делают, ресурсы не безразмерные нашей не очень богатой страны тратят. Ну, и главное, нам нужно, как можно быстрее, выйти в тыл войскам финским, что засели на линии Маннергейма. Там сейчас гибнут наши товарищи. — Брехт оглядел смотрящих на него командиров из 18-й дивизии, — Потому, нельзя дать им уйти из Леппясилту. Вернее дать уйти из кюли, и обстрелять, и уничтожить на марше. Только в это время мы сами будем наступать, вот и надо, чтобы вы были в курсе и дали команды у себя в дивизии не преследовать финнов после оставления Леппясилту. Их там встретят. А то вы палить в белый свет, как в копеечку, начнёте и моих спецназовцев постреляете. Всё. Доклад окончен. Вопросы слушаю.