— Зараз.

— Всё, Ваня, проснулся я. Давай ведро воды, буду умываться.

На самом деле Иван Яковлевич двое суток не спал. То поляков по лесам гоняли, то из сгоревшего поезда золото выковыривали. Польские пограничники и ополченцы успели золото из болота достать и в четыре маленьких вагончика запихать все ящики. Ещё бы чуть и расстрел Брехту обеспечен был. А так успели. Недооценил комдив поляков, они вычислили куда дели похитители золото и, отыскав, вытащили на свет божий. Подогнали вагончики маленькие и стали в них грузить. И тут на счастье Брехта и на несчастье товарища Владислава Сикорского, который вскоре станет премьер-министром польского правительства в изгнании (в Париже, а потом в Лондоне) и главнокомандующим польскими вооружёнными силами, прилетели сталинские соколы и сожгли к чертям собачьим и бронепоезд, к которому вагоны были прицеплены, и сами вагоны, чего останавливаться.

Золото было в деревянных ящиках, они тоже частично сгорели, даже немного слитки оплавились, так знатно полыхало. Монеты ещё и рассыпались все и просыпались через сгоревший пол вагона на железнодорожную насыпь. Так что — работы было хоть отбавляй. Часть диверсантов по лесам отлавливала проклятых партизан, а часть просеивала угольки, чтобы монеты все до единой собрать. Со слитками проще. Он большой и тяжёлый плюхнулся на землю и лежит блестит, как там поговорка — «грязь к золоту не пристаёт». Насчёт грязи не известно, не проводил такой эксперимент Брехт, а вот сажа точно пристаёт. Каждый приходилось мыть и оттирать. Умаялись. Партизан почти всех выловили и умножили на ноль. А может всех даже, неизвестно же, сколько их первоначально было. Полно обгоревших вдоль бронепоезда и в нём валялось. Часть умудрилась в этом мелком болоте потонуть. Есть же поговорка: «кто хочет утонуть, тот и в луже утонет». Сделали все дела, и только Брехт, принимавший непосредственное участие в «отмывании денег», лёг спать, как проклятый младлей его разбудил.

— Кто вызывал? Чуйков? — Иван Яковлевич умылся сначала холодной водой, а потом, чувствуя, что не проснулся до конца, взял и вылил себе оставшуюся половину ведра на голову.

— Вин, — подал ему полотенце Ищенко.

Брехт прошёл в командную палатку. Палатки сбросили с бомбардировщиков на весь их отряд. Самолёты и сейчас довольно часто кружили над местом расправы с бронепоездом. Прилетали в такую даль, делали несколько кругов и назад. Время от времени Скоробогатов выходил на связь и сообщал что вражеской силы ни в каком виде, ни в пешем, ни в танково — автомобильном поблизости не наблюдается. Железную же дорогу разбомбили на несколько десятков километров, и пробраться быстро никто не сможет. Хотя вон поляки какие упёртые оказались, за несколько дней мост взорванный восстановили и бронепоезд пригнали. Но теперь уже это не просто сделать. Правительство из страны в Румынию сбежало вместе с главнокомандующим (храбрые польские парни) и отдавать приказы больше некому.