— Все целы, зенитные пулемёты на платформе уничтожены. Бронетехники нет. Возвращаюсь. Отбой.

Теперь можно и вторую рацию схватить.

— Второй, доложите.

— Тащ командир. Бронепоезд горит, поляки уходят вдоль железки.

— Обогните и ударьте навстречу. Всех поляков уничтожить, пленных не брать, раненых добивать.

— Приказ понял. Наши не подошли?

— С минуты на минуту, я их на противоположную сторону дороги пошлю. Отбой.

— Тащ командир. Наши, — окликнул его Афанасьев.

Мать твою! Ваши!? Из леса выходили польские пограничники.

Событие сорок второе

Странный люд пошёл нынче. Гадости делают друг другу, а прощения просят у Бога…

Мысль метнулась к пистолету, а тело метнулось за дуб. Всё, как в замедленном кино. Он увидел поляков первым, на секунду раньше, но первым. До дерева пара метра. Тело, забыв про раненый бок, ушло в перекат. И ведь ни какой боли. Вторым кувырком комдив оказался уже за стволом большущего дуба, вдвоём не обхватишь. Глаза при этом своей собственной жизнью жили, поляки увидели в это время и его и раненого, что под дубом лежал, потянулись к висящим на плече винтовкам. Не, не винтовки — карабины Маузера. Вернее, похожие на них. Примкнутый штык-нож, так вообще, делал их почти неотличимыми. Специалисты из Москвы, приехавшие в часть, на учёбе для командиров рассказывали про эти винтовки и карабины польские интересную историю. Поляки не покупали их у немцев, а организовали его собственное производство. Даже лицензию не купили. Так что с поляков взять. Им же все всегда должны. Организовать это производство своих посконных Маузеров полякам удалось потому, что в 1921 году в соответствии с Версальским договором немецкие заводы фирмы «Маузер» передали Польше в счёт репараций около тысячи своих станков. Практически все. Часть из них были установлены на оружейном заводе в Варшаве, и с 1923 года варшавский завод начал массовое производство этого оружия. Качество вот только было не немецкое.

Погранцы польские медленно, уставившись на раненого Афанасьева, стягивали с плеча «недомаузеры», а Иван Яковлевич, встав на колено, лихорадочно расстёгивал кобуру. Поляков было трое, а нет четверо, один или подотстал или страховал, теперь тоже вышел на небольшую полянку, окружённую зарослями лещины, вокруг дуба организовавшуюся.

Первым же выстрелом Брехт в него и попал. В заднего. Пограничник даже карабин снимать ещё не начинал, но именно в него Брехт выстрелил первым, он ближе всех был к кустам и мог в них нырнуть, играй потом с ним в кошки-мышки в незнакомом лесу.

Бах. Вторым выстрелом Иван Яковлевич метил в уже передергивающего затвор сержанта или как там у них звания называются — капрала погранцов. Но тот, почувствовав опасность, бросился на землю и пуля пролетела мимо, хоть и не пропала даром. Ударила в руку стоящего за ним поляка. Тот винтовку выронил и завыл. Неожиданно повёл себя третий пограничник, он перехватил винтовку и бросился в штыковую атаку на лежащего под дубом раненого Афанасьева. Хрен вам. Тут уж Брехт не промахнулся. Бах. И ученик Суворова скорчившись, пуля попала в живот, свалился рядом с Михайлом. Тот ему сапогом здоровой ноги удачно в пятачок попал.