Психоневрологическое отделение, если верить табличке у ворот.

Ворот не было.

На двух бетонных столбах, между которыми когда-то должна была висеть створка, болталась цепь. Она не закрывала проход, просто показывала, что проходу положено быть закрытым. За цепью двор уходил к низкому корпусу с большими окнами, выкрашенными в больничный голубой по нижней раме. На подоконниках стояли герани. У крыльца курил санитар в сером халате. По двору ходили пациенты - не строем, не под присмотром, каждый своим маленьким маршрутом. Женщина в вязаной шапке гладко водила ладонью по стволу яблони, словно проверяла температуру дерева. Мужчина в спортивных штанах смеялся в пустоту, потом вдруг вежливо протянул руку перед собой и пожал невидимую ладонь. Ещё один стоял у песчаной площадки и чертил палкой.

Леонид остановился у цепи. Ему стало неловко от собственного любопытства, но взгляд уже зацепился за песок.

Человек у площадки был в выцветшей больничной пижаме и старом пиджаке, надетом прямо поверх неё. Пиджак сидел плохо, плечи провалились, один карман оттягивался пачкой каких-то бумажек. Волосы у него были белые, мягкие, как вата, но лицо сохраняло странную собранность. Он чертил не бессмысленные каракули. Линии пересекались под углами, рядом появлялись греческие буквы, над дробью человек аккуратно выводил знак, похожий на гамму, потом стирал носком ботинка часть формулы и начинал снова.

Леонид вошёл во двор.

Санитар посмотрел на него, но ничего не сказал. Может быть, принял за родственника. Может быть, в этом месте родственников не отличали от прохожих. Леонид подошёл к песку, присел на корточки на расстоянии, которое оставляло человеку воздух.

- Извините, - сказал он. - Это у вас уравнение связи или я неправильно вижу?

Человек с палкой не сразу повернул голову. Он закончил дугу, поставил точку, похожую на маленькую гвоздичную шляпку, и только потом посмотрел на Леонида. Глаза были водянистые, с красноватыми краями, но взгляд не плавал. Взгляд задержался на лице, на воротнике рубашки, на рюкзаке, на часах.

- А вы откуда? - спросил человек.

- Из Москвы. Через Петропавловск-Камчатский.

- Все через что-нибудь, - сказал он и снова ткнул палкой в песок. - Прямых линий не бывает. Только в отчётах.

Леонид усмехнулся не от смешного: фраза неожиданно легла в больничный двор, как предмет, оставленный на своём месте. Он протянул руку к песку, не касаясь формул.

- Здесь у вас шумовой член не сходится.

- Он и не должен сходиться.

- Тогда зачем вы его оставили?

Человек посмотрел на него с почти детским удивлением, будто Леонид спросил, зачем оставлять дверь в стене.