Номера были 00 80 ММБ.

Леонид задержался возле заднего крыла.

- Она на ходу? - спросил он.

Антоша посмотрел на него так, будто вопрос был технически обидным.

- Лучше многих.

- Просто слишком новая для машины такого года.

- Не надо ей это говорить. Обидится.

Сказано было без улыбки, но не сухо. Леонид поставил рюкзак в багажник. Багажник пах резиной, инструментальным маслом и яблоками, хотя яблок там не было. Антоша захлопнул крышку, открыл переднюю пассажирскую дверь, достал из бардачка узкую коробку и подал Леониду.

- Это сразу наденьте.

В коробке лежал браслет.

С виду - медицинский или пропускной: матовый серый пластик, металлическая застёжка, маленькое окошко без цифр, внутри которого под мутной плёнкой темнела полоска. Не электронные часы, не современный датчик доступа. Скорее часть старого оборудования, которое кто-то заставил выглядеть приемлемо для человека.

- Зачем?

- В городе с ним проще.

- Это пропуск?

- И пропуск тоже.

- А без него?

Антоша пожал плечами.

- Без него вам всё равно выдадут другой.

Леонид не любил такие ответы. В них была чиновничья пустота, только сказанная человеческим голосом. Он взял браслет, повертел в пальцах, нашёл на внутренней стороне гравировку: «НИИ-О31 / временный слой / Л. Ю. Авгеев». Буквы были ровные, заводские, без следов спешки.

- Когда успели сделать?

- Вы же ехали.

- Я ехал девять часов.

- Значит, успели.

Браслет защёлкнулся на левом запястье слишком плотно. Не больно, но сразу заметно. Пластик был тёплый, будто его до этого держали на коже. Леонид хотел спросить ещё, но Антоша уже подошёл к газетному ларьку. Продавщица в розовой кофте оживилась.

- Антош, опять все заберёшь?

- Не все. Нине Палне - крупные. Иван Геннадьевичу - без картинок. И мне один с анекдотами, если не совсем дурные.

- Дурные все, - сказала продавщица. - Но тебе пойдёт.

Она отсчитала пачку кроссвордов, перевязала резинкой. Антоша расплатился наличными, без телефона, без карты. Леонид стоял рядом, чувствуя на запястье браслет. В матовом окошке ничего не светилось. Просто под плёнкой лежала тёмная полоска, похожая на кусочек выключенной ночи.

Когда они сели в Волгу, Антоша положил кроссворды между сиденьями, завёл мотор, и машина ответила глубоким ровным звуком, без старческой дрожи. Леонид пристегнулся. Ремень тянулся туго и пах старой тканью.

- До Озерок далеко? - спросил он.

- Смотря как считать.

- В километрах.

- Тогда недалеко.

Волга мягко тронулась, обогнула площадь и покатилась к выезду. На краю двора психушки Иван Геннадьевич снова сидел у песка. Он не смотрел вслед машине. Он чертил новую формулу поверх старой зачёркнутой линии, и палка в его руке двигалась спокойно, почти преподавательски.