отдадим, а? — Заткнитесь! Над столом повисла тишина. — Сын, — тон матери замораживал не хуже, чем «Дым ледяных вершин», — что ты себе позволяешь? Немедленно извинись перед сестрами. И впредь помни… Следовало помолчать, тогда ужин мог закончиться относительно мирно. Но Ратмира уже нес поток долго копившейся яростной горечи, в котором сегодняшнее поражение стало последней каплей. — Что помнить? Свое место? — Вот именно! — Чеслава вскочила, зазвенело столовое серебро. — Молчи и радуйся, что я вообще сижу с тобой за одним столом! — Большая честь! — Ты… — Кто? Давай, скажи! — Предатель! Неудивительно, что ты гоняешь по грязным лужам вместе с каким-то отребьем, что тебе еще делать! Ты трус! Где ты был, когда в «Лунную Фантазию» мы гибли на стенах дворца?! Когда твой отец… — Я знаю, где я был в «Лунную Фантазию», — Ратмир исподлобья смотрел на сестру. — И ты знаешь. А вот где были вы, когда он погиб?! Вокруг стиснутых кулаков дружинницы затрепетали зеленые сполохи. — Сын, отправляйся в свою комнату, немедленно! — Ни одна люда никогда не пойдет за тебя замуж! — жестко припечатала Чеслава; изумрудное мерцание нехотя угасло. — Разве что какая-нибудь ненормальная, вроде той твоей парикмахерши, — ехидный выпад младшей сестры догнал Ратмира в спину. Уходя, он хлопнул дверью так, что вздрогнул дом. Московские улицы пустели, время, наверное, приближалось к одиннадцати. Он давил на педаль газа, не понимая, куда так летит, еле замечая светофоры, и, только остановив машину на знакомой улице, осознал, где оказался. «Студия красоты „Феникс“» — неярко и уютно переливалась бликами вывеска на одном из домов. Застилающее глаза бешенство немного улеглось. Внутри салона было темно, витрину и стеклянные двери закрывала решетка. А на краю мрака и падающего с улицы неверного света, с той стороны туманного стекла угадывалась тонкая девичья фигурка. Из закрытого салона, из-за решетки на Ратмира смотрела хозяйка «Феникса». «Какая-нибудь ненормальная, вроде той твоей парикмахерши!» Всемила. Уезжать было бы невежливо. Ратмир поднялся на крыльцо салона, она ждала на пороге. — Доброй ночи, — в голосе не слышалось ни удивления, ни досады, как будто появление в полночь клиента, пусть и постоянного, было чем-то обыденным. — Доброй. — Стрижка? Укладка? — Да, — он ухватился за эту мысль, поскольку вразумительного объяснения позднему визиту не находилось. — То и другое. Срочно. Если не затруднит. — Проходи, — девушка посторонилась. — Дорогу знаешь. Всемила. Весь Зеленый Дом знал ее историю. Знал