и Ратмир. Людь, потерявшая власть над планетой, мечтала вернуть былое могущество. Кто владеет знанием — владеет миром, кто видит будущее — способен изменить его. Много сотен лет люды вели генетическую линию своей величайшей предсказательницы, королевы Изары, ожидая, что родится столь же талантливая провидица. Родилась Всемила. Генетическая ошибка. Брак эксперимента. Рядом с яркими соотечественницами она казалась ночным мотыльком: слишком светлые, почти белые волосы, зеленые глаза, всегда скрытые в тени полуопущенных ресниц; она жила, словно отделенная от мира, словно накрытая стеклянным колпаком. Ее магические способности еле доходили до уровня феи. Ее способности предсказателя проявлялись приступами, с которыми едва справлялся рассудок. Людь признала неудачу и оставила Всемилу в покое. Она стала одним из лучших парикмахеров-стилистов Москвы. Глядя на девушку, Ратмир всегда ощущал смутную неловкость и безотчетную жалость, ему казалось, что радости жизни обходят ее стороной. — Ратмир, я спросила, как тебя подстричь? Вздрогнув, он вернулся к реальности. — Все равно. На твой вкус. Как всегда. — Но сегодня ведь особый день, не как всегда. — Почему? Что-то случилось? — Обычно ты приходишь по записи. — Да, но… подстриги как-нибудь. Она кивнула; защелкали ножницы. — Всемила, я могу спросить? — Конечно. Многие, приходя сюда, хотят задать вопрос или услышать совет. И наши, и те, кто не знает о Тайном Городе. Я привыкла. Это было внове. — Потому что ты предсказательница? — Нет, — она улыбнулась, — потому что я парикмахер. Маникюрша, например, говорит то же самое. Но ты ходишь ко мне уже больше трех лет, а спросить о чем-то решил впервые. Я слушаю. — Скажи… — уже начав фразу, он передумал и закончил иначе: — У тебя нет на примете знакомого штурмана для финала ралли на послезавтра? Вопрос прозвучал абсурдно, однако Всемила не удивилась. — Увы, нет. А что случилось с прежним штурманом? — Она ушла. Ножницы на мгновение остановились. — Она бросила тебя накануне финала? Дипломатические тонкости были Всемиле чужды. С другой стороны, лучше уж прямота, тем более что в тоне девушки слышалось искреннее осуждение поступка моряны. — Что теперь говорить… буду искать другого, — он постарался, чтобы слова прозвучали небрежно, но получилось плохо: никакого другого штурмана не было, и он не представлял, кто мог бы захотеть им стать. — Забудь. — Конечно, — она включила фен. — Тем более что ты хотел задать совсем другой вопрос, ведь так? «Гори оно все зеленым пламенем!» — Каково это, когда