— О, это просто чудесно. Буду с нетерпением тебя ждать. Ты просто прелесть, Торций! Алексей Ясенев Адажио фуриозо Темнота. Аккорд. Тягучий, низкий, вопрошающий. В ответ темнота расступилась. Аккорд. Она стояла на сцене в остром луче света, и длинная тень стекала с поднятой руки. Аккорд. Задумчивый, звенящий, зовущий. Танцовщица повела плечами, легко переступила, повинуясь ритму… — Стоп!! Музыка оборвалась. Зажегся свет. — Стоп! — Птиций возмущенно размахивал руками. — Диточка, любимая, это что такое?! Это кошмар! Ужас! Где страсть? Где экспрессия? Это плоско! Банально! Дита поняла, что сейчас сорвется. Номер много значил для нее, и моряна честно выкладывалась, но Птиций всякий раз оказывался недоволен, и после шестой неудачной репетиции девушка едва контролировала себя. Сдерживала одна мысль: если не успокоится, с мечтой выступить на сцене самого популярного в Тайном Городе клуба придется распрощаться. — Объясни, наконец, что не так! — Все не так! — Особенно музыка. Моряна и конец оглянулись на голос. — Епископ Треми! Масан был одет в наглухо застегнутый комбинезон и держал в руках шлем. — Я заказывал столик на троих, Птиций. По утрам «Ящеррица» была закрыта, но для лидеров семей управляющий клубом охотно делал исключения. — А чем плоха музыка? Это альт, автор… — Автор Назар Треми, он же исполнитель, — перебил конца масан. — Музыка прекрасна, но это запись, и от живой игры она отличается так же, как рисунок луны от самой луны. Это вам скажет любой, кто слышал игру Назара. А если вы репетируете «Танец миражей», то лучше не тратьте время зря, ничего не получится. Где мой столик? — Конечно, епископ, вас сейчас проводят. — Почему ничего не получится? — от волнения вопрос моряны прозвучал резко, с вызовом. — Именно потому, что вы репетируете. Да к тому же под запись, — неохотно ответил Захар и вслед за официантом прошел в глубь зала. Конец горестно взглянул на Диту. — Перерыв. Моряна прикусила губу. Глубоко вздохнула, набираясь решимости, а потом направилась за масаном. — Епископ Треми! Захар, уже устроившийся за столиком, недовольно посмотрел на девушку. Его мысли были заняты предстоящей встречей, внутренними делами клана, ранним звонком встревоженной и расстроенной Клаудии, и моряна с ее проблемами была не вовремя. Потом он заметил судорожно сжатые от волнения кулачки девушки и вздохнул: — Я жду кое-кого… — Я не отниму у вас много времени, епископ. Мы готовим выступление, вы видели. Если вы знаете, скажите, что я делаю неправильно? Треми помолчал, подбирая слова,