— в «Танце миражей» он мог быть всем. Иногда — злобой, иногда — радостью, отчаянием и безмятежностью. Он мог быть палачом и последней надеждой, а сегодня он был судьбой, и музыка, которую рождал его альт, сказала черноволосой яростной танцовщице: подчинись или умри. Она предпочла умереть. От грома аплодисментов дрожали стены. Вспыхнул свет. Назар и Камита раскланивались: «Танец миражей» собирал в «Ящеррице» полный зал. — Назар, Камита, браво! — Как, вы уходите? — Выпейте с нами! — Это было потрясающе! Как вам… Масан кивал в ответ на приветствия, улыбался и неуклонно пробирался к выходу, увлекая за собой моряну. Вдохнув прохладный осенний воздух Измайловского парка, Камита, опиравшаяся на руку спутника, вздохнула и расслабилась. — Чуть не сорвалась, — ее губы тронула тень улыбки. — Ты с ума сошел, Назар, так играть… хороша бы я была, накинув боевую шкуру посреди выступления! Они отошли в тень от освещенной стоянки. — Прости. Я никогда не думаю, о чем буду играть, когда беру смычок. Только потом… — Ты меня вытащил, чтобы я остыла? — Моряна уже пришла в себя и улыбнулась явственно; на щеках от улыбки образовались ямочки. — Мне самому надо было остыть, — Назар смотрел на свои руки: пальцы мелко дрожали. — Еще один раз, и Жажда мне гарантирована. Скажи, хоть было красиво? — Не знаю. Я не слышу музыку, когда танцую, я ее чувствую, вот как… Помнишь, ты мне рассказывал про Зов? Но им, — моряна кивнула на клуб, — им понравилось. — Это не показатель… Давай немного пройдемся? Камита кивнула, и они медленно направились в глубь парка. Давно стемнело, алые клены казались черными. Лишенные листьев верхушки тополей казались нарисованными тушью по глади студеного неба. От земли тянуло зябкой сыростью. — Однажды я сыграю только для тебя, и ты мне скажешь, хорошо это или как. — Однажды я станцую только для тебя, — тон моряны был серьезен, но в глазах плясали смешинки, — и ты мне скажешь, как я замечательно танцую. — И сколько мы уже обещаем это друг другу? — засмеялся Треми. — Долго, — шутливо протянула она, темный взгляд блеснул из-под ресниц, и моряна вдруг посерьезнела. Некоторое время они шли в молчании. Огни «Ящеррицы» давно скрылись за деревьями. Прошелестел и стих ветер. — Я сыграю тебе выбор. Еще не знаю, как он зазвучит, но это будет выбор, совершенно точно. Теперь в ее глазах не было ни следа улыбки. — Какой выбор? — Между… — Назар запнулся, увидев, как меняется ее взгляд, устремленный за его плечо, как вспыхивают в глазах зеленые огоньки, и запоздало почувствовал