бы хотелось, чтобы я их нашла? Пальцы, стиснутые так, что побелели костяшки, выдавали ее волнение. Моряна не хотела сдаваться. «Хотел бы я?» Неизвестно, получится ли у Диты с Назаром, но нужное слово для Захара она отыскала. Двое Носферату, с которыми планировал встретиться епископ, вошли в зал, однако Треми коротким кивком попросил их подождать. Масаны направились к бару, и Захар продолжил: — Назар сделал то же, что и многие на его месте — он решил отомстить. Воином он никогда не был, но за следующие два года научился вполне прилично обращаться с катаной. Не мастерски, но надежно. А главное, он трезво оценивал свои возможности. И когда он попросил разрешения участвовать в «походе очищения» на Стамбул, я не нашел повода отказать. — Там Луминары? — Нет, город держат Бруджа. Но Назару было безразлично… Ночь за стенами Московской Обители была в самом разгаре. Продуваемая ветрами февральская ночь, и счастье, что не нужно никуда идти, что они вернулись живыми, что они сыты и поправляются от ран. Жаль тех, кто вернуться не смог, горько, что пришлось убивать братьев, но невеселые мысли подождут до завтра — там, за лишенной окон стеной. В палате, где лежали четверо раненных во время «похода очищения» масанов, никто не собирался спать. — Я этому юнцу говорю — куда лезешь, Спящий тебя забери? А он: чего, мол, бояться, во всем районе на Зов никто не откликнулся! Не откликнулся, видите ли! Одно слово — Малкавиан! Еле выбрались, да и то — я тут, а он в соседней палате. В соседней палате лежали тяжелораненые, и разговор на несколько секунд прервался. — Жив, и ладно. Выкарабкается, — наконец буркнул с крайней от двери кровати Стефан Носферату. Руки его, лежащие поверх одеяла, были одеты в толстые, словно надувные варежки. Кисти, видимые сквозь полупрозрачный материал, представляли собой сплошной ожог, резко обрывающийся у запястий. Такие ожоги оставляет солнце или «Протуберанцы». — А из тех, кто в Бейоглу нарвался на Бруджей, выжили трое — один до сих пор в операционной, я и вон еще Треми у окна. Эй, Назар! Назар не слушал. Пальцы выбивали на поручне кровати рваный ритм, и никто из находящихся в палате не знал, что в паузах должны звучать гобой, скрипка и — негромко, словно издалека, — флейта. Тогда мелодия обретает целостность. Зато все знали, зачем он пошел в Стамбул — мстить за любовницу. За любовницу, погибшую в случайной стычке с четырьмя бойцами Саббат, которые никак не могли предполагать, что черная моряна будет так яростно защищать масана. Убить одного из предателей