на телепатический посыл, сколько отзывов уловят сканеры и масаны из числа охотников. И все знали, что обещал комиссару Назар Треми: равнодушных не будет. А музыка расправляла темные крылья. Ночь и тонкий серп месяца, шептала она, а солнце не взойдет никогда. Млечный Путь рассекает небо, в вышине невидимые облака, рассвет не наступит, и этот мир наш, насовсем, до конца. Пища и никаких догм или правил, только свобода, широкая, как крылья птицы-музыки над городом… Альт пел песню ночи. Звонче и ярче; смычок, упиваясь свободой, летал в умелой руке, заплетал ветер в кружево, превращал невозможное в реальное, будущее — в сбывшееся. Мелодия звала и ждала ответа. Она не несла угрозы, и ей не нужно было сопротивляться. Назар играл душу Саббат. Не пыльные лозунги, не интриги и предательства, и вечное, въевшееся недоверие — мечту. Вершину мира — для каждого. — Есть! Работает! — Спящий меня высуши , сколько их! — Дайга, Хига, Хорга — Коулун. Ронга — с ними, твоя пятерка на Новые Территории, — Бога распределял силы по городу в зависимости от числа обнаруженных мятежников. — Джорга, Минга, Наарга, ваши группы зачищают сам остров. Иллага — Лантау и периферия. Лазарь, Захар, распределяете своих по обычной схеме. Аналитикам — держать связь. Все, пошли! Черные вихри порталов завертелись над быстро пустеющей площадкой. Оставались склонившиеся над приборами наблюдатели, часть масанов, поддерживающих Зов, и несколько гарок охраны. Перед тем как войти в портал, Захар обернулся. На краю обрыва взахлеб хохотала предательница-музыка, готовясь собрать кровавую жатву. — Коньяка не надо, спасибо… Луминары едва не потеряли город. Аналитики потом подсчитали, что в тот поход нам удалось нейтрализовать девять десятых живущих в Гонконге масанов Саббат, — Захар поморщился. — Как будто нам важны цифры… — Теперь понятно, почему вашему другу, епископ, не нужны деньги, — кивнул конец. — Наверняка навы заплатили ему кругленькую сумму за нотную запись той мелодии? Комиссар своего не упустит. — Сантьяга действительно предлагал выкупить ноты, раз музыка оказалась настолько… эффективна. Однако Назар ответил, что нот не существует, что он импровизировал. Птиций понимающе усмехнулся. — И вынудил комиссара вдвое увеличить сумму? Захар улыбнулся. Мягко улыбнулся, но конец осекся, вспомнив вдруг, что перед ним сидит охотник, для которого он, Птиций, вполне может стать пищей . — Если бы я на секунду, хоть на одну секунду допускал, что Назар тогда солгал комиссару, вы никогда бы не услышали от меня эту историю.