с древних времен: «Воля Тьмы». Взял князь меч в руки и залюбовался им. — Великий ты меч создал, мастер. Сам он по себе огромная власть над врагами. Умеет он говорить смертельным языком гарки. Много в нем и опыта, и знаний. Создан он для того, чтобы показать нашу силу другим. Но есть нечто, что выше этого. Попробуй еще, мастер. И разломил владыка меч надвое. В грусти ушел Таурега от князя, заперся в мастерской и предался размышлениям. Сто лет слушал мастер тихий шепот Тьмы, все сильнее к ней прикасаясь, и, наконец, решился. Погрузился он в медитацию и встал к наковальне. Целый месяц не пил, не ел, не спал, все ковал и ковал, глаз не смыкая, темной энергией питаясь, отдавая себя Великой Тьме в руки. И трудился так мастер, пока не выковал меч. Лишь тогда Тьма от него отступила. Упал обессиленный кузнец и три дня проспал прямо возле наковальни. А на четвертый явился Таурега вечером к князю, держа в руках меч, в простую тряпицу завернутый. — Вот твой заказ, князь, — сказал мастер и меч владыке подал. — Доволен ли теперь? Легким был меч, почти невесомым. Тьма по прозрачному лезвию струилась, стекая с острия. И не мечом он был, а намерением. Темная сила рассекала цель на расстоянии, стоило только направить клинок. Знал меч сам, что разрубить, а что миновать. Взял князь клинок и долго его разглядывал. — Диковинный меч выковал ты, мастер. Мудрость в нем есть и свобода. Не станет ничего он доказывать по пустой прихоти. Сам он решает, действовать или бездействовать. Этот меч больше, чем воин, он сама Тьма. Опасен он, если проснется по недоброй воле. Потекла из руки князя Тьма, обняла она клинок и поглотила. Рассыпался меч в прах от ее касания, но до каменных плит пола так ничего и не долетело — кто из чего пришел, тот в то и уходит. Печально улыбнулся мастер. Снова обратились в ничто все его труды. Собрался он уйти, да остановил его князь. — Что ж, — сказал кузнецу владыка, — Вижу, теперь ты готов выковать свой лучший меч. Спустись в подвал Цитадели, побудь во Тьме, послушай, что скажет она. А потом возвращайся. Вернулся Таурега в назначенный срок и только два слова князю сказал: — Я понял. Не брал больше кузнец в руки молот, а позвал мастеров самых лучших в ученики. Стал он учить их премудростям своим. Строго спрашивал мастер с учеников, тысячи клинков ковали они, прежде чем Таурега оставался доволен. Закаляли металл они колдовской водой и кровью своей, закаляли характер упорством невиданным. Ковался из них меч, лучше которого не будет во все времена и слава чья в веках