Он делился с ней воспоминаниями, мыслями и надеждами. Он рассказывал ей истории разные-разные, коих накопил за свою долгую жизнь великое множество. А молоденькая девушка, сидевшая где-то внутри статуэтки, отвечала на слова молчаливым пониманием. И чудилось иногда старому шасу, будто может он разгадать ее ответ в игре солнечных бликов на хрустальных гранях. Шли недели за неделями, и старый шас все не мог нарадоваться на этот простенький подарок, от которого рождалось мягкое тепло где-то очень глубоко внутри. В день осеннего равноденствия в гости к старому шасу пришел его давний друг, тоже старый и уважаемый шас. Вместе они выпили чаю с мятой и диковинными травами, рассказали друг другу новости, вспомнили старости. И словно о тайне великой, поведал старый шас про удивительную статуэтку и про то, что кажется она ему живой. Даже своему другу стеснялся он признаться в том, что, дожив до преклонных лет, начал верить во всякую чепуху. Шасы поставили статуэтку на окно и долго смотрели, как переливаются ее грани, рассыпая веером солнечные лучи — то сдержанно и мягко, то вспыхивая бурей ярких и чистых цветов. Солнце давно уже село, а оба шаса все никак не могли отделаться от ощущения, будто с ними рядом есть кто-то третий, молчаливый и внимательный собеседник. Утром следующего дня вернулся к шасу его друг, и нес он под мышкой древнюю книгу. Встревожен был ранний гость и опечален. Молча раскрыл он старинную книгу. Уголки древних страниц ломались и рассыпались под его торопливыми, сухими пальцами. Книга на древненавском рассказывала о двухстах хрустальных воинах, привезенных когда-то во времена Великой Навской империи из внешних миров. Мощные артефакты, распознать которые не могли даже сильные маги, выглядели как статуэтки. Точь-в-точь как та, что мирно стояла на окне. Заряжались они эмоциями, усиливая их во много раз. Для чего статуэтки создали изначально — никто не знал. Только о боевой стороне артефактов писали навы. Будучи накачанными яростью до краев, статуэтки оживали, становясь беспощадными воинами. Со временем их заряд иссякал, и они снова превращались в хрустальные статуэтки. Так продолжалось до тех пор, пока Азаг-Тот не захватил большинство из них. Гиперборейцы накачали хрустальных воинов ненавистью, чистой и жгучей, как золотой корень, и с тех пор ничего другого они не принимали. Считалось, что после войны навам удалось уничтожить все статуэтки… Но хрустальная фигурка, несмотря ни на что, стояла на окне. В ту ночь старый шас долго не мог уснуть, ворочался