— То есть… меня здесь запирают? В доме? — уточнил я.
— Верно, Тэйлон. Мы не можем позволить, чтобы с тобой что-то случилось.
Да только запереться полностью в доме не входило в мои планы. Почему? А тренировки? А если мне придётся выйти за пределы поместья, чтобы решить какой-нибудь вопрос? Мало ли что может случиться, верно? А это значит, что меня просто запрут в доме, как тюрьме. Комфортабельной, но тюрьме.
— Я против, — категорично ответил я.
— Я ещё раз говорю, здесь решаешь не ты, — повторил Зарон, резко развернувшись и едва сдерживая злость. Казалось, что его трясёт от одного факта, что ему перечат. И подлей ещё масло, он пустит в ход руки.
— Но, боюсь, расклад сил изменился, — негромко ответил я.
Это подействовало на него куда лучше, чем если бы я поднял голос.
— Что ты сказал?
— Расклад сил изменился, отец, — повторил я. — Теперь вы не можете просто запереть меня здесь, как в тюрьме.
Зарон буквально прожёг меня взглядом. Прожёг так, что казалось, он сейчас сорвётся. И набросится на меня с кулаками. Зарону пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, прикрыв глаза и беря себя в руки.
— Что же ты сделаешь? — наконец спросил он слишком спокойно. Словно затишье перед бурей.
— Буду давать такие выбросы энергии, что вас очень скоро найдут. А если очень захочу, то выйду и сам. Ты видишь, что теперь с магией у меня не возникнет проблем.
— И что же ты предлагаешь? Нет, даже не так, чего ты хочешь, Тэйлон, скажи мне, раз ты так повзрослел и готов идти против рода и его главы, — его голос был елейным прямо. Точно бросится, если ему мой ответ не понравится.
— Я лишь хочу быть частью рода.
Повисла тишина. Такая, что её никто не смел нарушить. Даже Сильвия, и та не двигалась особо.
— Прости, но повтори ещё раз, Тэйлон, — попросил отец.
— Не хочу сидеть дома, как в тюрьме, — повторил я. — Я хочу жить. Спокойно жить дальше. Я не отказываюсь от безопасности, но я хочу перестать быть пустым местом в доме. Я хочу быть частью рода, частью тех, кто хранит его, а не разменной монетой, которую обменяют и которой, по сути, и являюсь.
И вновь тишина. Опять отец молчит, обрабатывая мои слова.
— Ты не старший наследник, ты станешь побочной ветвью, Тэйлон. Тебе придётся уйти из рода, ты понимаешь это?
— Даже так, это не значит, что я отвернусь от рода.
Он хмурился, я видел, как его брови едва не сходились вместе, а желваки играли, будто он что-то пережёвывал.
— Откуда взялись такие взгляды, Тэйлон? — внимательно посмотрел он на меня.
Откуда? Ну, у меня есть отличная отговорка.
Я как бы невзначай бросил взгляд на Сильвию. Типа не удержался, лёгкий намёк, кто во мне разбудил неожиданную тягу к защите рода: совесть проснулась, понял важность защищать своих, наедине с сестрой проснулось чувство долга и защитника. И Зарону такого было достаточно. Однако я всё равно продолжил: