— Господин, могу ли я войти? — негромко попросилась она, постучавшись в дверь.
— Да, входи, — я уже точно знал, что она будет делать. Зачем ещё стучаться ко мне на ночь глядя?
— Я прошу прощения, что тревожу вас, господин, — поклонилась она, зайдя в комнату и закрыв за собой дверь.
— Чего хотела-то?
— Я… — глаза блеснули. Опять бесы в глазах ебутся. — Мне очень стыдно, мой господин, но я вынуждена спросить у вас разрешения.
Её это саму заводило. Стыд и желание — девушке это нравилось. Она играла.
— На что?
— На это.
Хитро улыбаясь, она быстро расшнуровала корсет, после чего рукам оттянула одежду так, чтобы было видно её небольшую грудь с тёмными ареолами.
Повисла тишина. Я молча смотрел на грудь перед собой, и в моей голове крутились определённые мысли, подталкивающие к определённым действиям. Ведь, по сути, кто такая Палия? Простая безродная служанка. И кто я — младший наследник. У девушки в действительности просто не было прав, если дело касалось кого-то из рода.
Поэтому, когда она уже собиралась спрятать грудь, я резко остановил её.
— Стой.
— А? — служанка удивлённо уставилась на меня.
Я медленно подошёл ближе.
— Господин, я… — Палия было быстро попыталась спрятать свою грудь, но я вновь остановил её.
— Замерла, Палия, — немного хрипло произнёс я от такого перевозбуждения. Фантазия рисовала уже картину, как я её прямо здесь… Я сглотнул, в лицо и член ударила кровь, готовая порвать и то, и другое напором.
А вот здесь у дурынды промелькнул страх. Игры играми, а к ответной реакции девушка была не готова. Весь её озорной запал тут же затух, и Палия выглядела теперь встревожено и даже слегка испугано. Она была как те кретины, которые сначала заигрывают с огнём, а когда жахнет, уже не готовы отвечать за свои действия.
— Господин, простите меня, я… — начала она блеять, только разжигая во мне желание поиметь её прямо здесь на полу.
— Но ты же за этим пришла, нет? Пришла, показываешь грудь мне, а потом такая: а я ничего, я просто так, — я встал напротив неё. — Какой реакции ты ожидала от меня? Или думала, что это весело, так играть со мной?
— Простите…
Но кому нужны её извинения?
Я протянул руку и кончиками пальцев провёл по её коже, сверху вниз, от ключицы к груди, по нежным полукружьям к ареолам. Не возбуждена, скорее испугана. Потому что молодая, потому что дура и думает одним местом.
Таких на войне насиловали. Сначала они заигрывали с солдатами, красовались, играли, а когда доходило до дела, обламывали уставших и перевозбуждённых парней, у которых смерть на хвосте и которые к тому моменту думали другим местом. И почти всегда это покрывалось командирами: и чтобы проблем избежать, и потому, что они считали, что те сами виноваты — если не готова, незачем провоцировать.