— Простынете, господин Тэйлон, — заботливо мне натянули на голову шапку аж две служанки. В конечном итоге я поддался и позволил себя завалить в сугроб. И сейчас меня прижимал едва ли не десяток молодушек, которые думали, что одержали вверх. — Мозг замёрзнет, будете дебилушкой.

— Станете уже женихом не принцессы эльфийской, а нашей Хлины, — хихикнул кто-то, и над озером поднялся самый настоящий ор.

Мне даже перчатки на руки натянули, после чего обмотали вокруг шеи шарф. Поправили зимнее пальто, смахнули снег с лица, после чего подались назад, любуясь своей заботой. Наверное, в красной шапке и варежках с оленями я выглядел ровно так же, как и эти олени. Ну или идиотом.

Хотя сами девчонки выглядели очень довольными своей заботой и даже счастливыми. Так выглядят люди, которые рады служить и, кроме этой службы ничего не знают. С одной стороны, они готовы работать и своей заботой охраняют «своих», даже идти против воли, если тем самым считали, что спасают своих господ. С другой — смотрят глазами преданных питомцев, готовые выполнить любой приказ.

Мне кажется, что я вполне бы мог получить без какого-либо сопротивления безвозмездно любую из них, и они были бы рады просто стать ближе к тому, кому служат.

Нечто подобное было и у солдат, что шли за мной в предпоследней миссии. Однако если там взгляды были суровыми, полными понимания, что обратной дороги не будет, у девушек же взгляд был ясный, чистый, полный неомрачённого желания жить и преданности. Просто чистые девушки с не самыми чистыми мыслишками, которые знали только спокойную, рутинную и ничем не омрачённую жизнь.

— Вы прямо как моя мама… — пробормотал я, поправляя шапку.

— Ну кто-то должен заботиться о господине, — ответила одна из них, и пигалицы закивали головой. — Вы наш, господин Тэйлон, потому мы должны хранить вас. Вы нас охраняете, мы вас храним.

— И пусть вы повзрослели, за вами нужен глаз да глаз, — кивнула другая.

— Вы уже для меня как семья прямо.

Девушки переглянулись, после чего одна из них радостно подскочила:

— Позволите представиться, — поклонилась она, как в театре. — Я Тинен Бранье, новоиспечённая дочь нашего великого рода.

— А я Колира Бранье, — подскочила другая. — Почти самая старшая из всех окружающих меня клух и самая прекрасная.

Поднялся ор, и Колиру со смехом быстро повалили в снег. Началась весёлая потасовка, которая кончилась тем, что в поле образовалась куча девчачьих тел, которые просто понапрыгали друг на друга.

Даже я сверху напрыгнул на эту кучу, но поднялся такой визг, что я всех раздавлю, что пришлось слезть.