Мужчина вскрикнул, запнулся, свалился прямо рядом со мной на колени, и я бросился к нему, словно хотел обнять как лучшего дорогого друга. Правда, через секунду приставил к его виску ствол и выстрелил, выбив кровавые ошмётки из его головы, после чего мы вдвоём свалились. Что-то больно ужалило меня в плечо, и тело моего бедного товарища вздрогнуло, словно его пнули.
Я же выстрелил… да, я выстрелил, просто выстрелил в коридор, выпустив весь барабан. Отбросил револьвер, пополз на четвереньках, доставая нож.
Один ещё двигался и, когда я оказался рядом, попытался сопротивляться. Завязалась даже не драка, а возня. Пришлось очень медленно вводить лезвие ножа в его горло, так как он не позволял это сделать быстро. Закапала кровь, он задёргался, сопротивление становилось все слабее и слабее, пока я не понял, что, собственно, погрузил нож почти по самую рукоять.
Отпустил его, медленно обернулся, и в этот момент на меня налетела Ушастая. Промчалась мимо, схватив меня за шиворот и очень быстро оттаскивая назад. Что-то вспыхнуло за нашими спинами, но к тому моменту она меня затащила за угол. Вся исцарапанная, изрезанная и с кровью на лице…
Сука…
Как же мне плохо…
Она что-то говорила, но я до сих пор ничего не слышал толком. Пытался проморгаться, чтобы перестало плыть перед глазами. Если бы не та волна, я бы его нахрен разорвал, этого ублюдка. А теперь валяюсь как овощ, который пытается прийти в себя.
Видимо, не дождавшись от меня нужной реакции, она выхватила два длинных и тонких кортика, после чего бросилась обратно, откуда и пришла. До меня долетал лишь ветер, какие-то вспышки и тепло. Всё веселье и без меня…
Ненавижу…
Я от души влепил себе пощёчину. А потом ещё одну и ещё, пока не почувствовал, как горят не только руки, но и щёки. Сознание немного прояснилось, и даже туман в голове разошёлся, но мне всё равно было хреново.
Ушастая. Надо помочь Ушастой.
Я зацепился за эту мысль и пополз обратно, стараясь держаться за эту мысль. Скоро отпустит, очень скоро отпустит, но боюсь, что так долго она не проживёт. Мужик оказался какой-то жёсткий…
Я прополз дальше, к трупу одного из мужчин, ватными руками взял в руки ружьё, «сломал», после чего столь же неумело засунул не с первой попытки пулю, которую позаимствовал у него. Уже с заряженным ружьём пополз дальше и медленно заглянул за угол.
Там, в щепках и пыли, борясь насмерть, лежали на полу Ушастая и тот самый мужик. Он, придавив её к полу, сейчас, навалившись всем весом, пытался вогнать ей в грудь нож. Ушастая не сдавалась, пыталась двумя руками удержать его, но, как я видел, лезвие неуклонно опускалось, погружаясь в неё. При этом он каждый раз буквально дёргался всем телом, словно пытаясь забить его в неё.