— Остаётся надеяться, что она не ускакала домой, — пробормотал я, глядя в след Арамзе.

Но нет, не ускакала. Вскоре она вернулась к нам, кивнув Диору.

— Есть след.

— Вот видишь, не зря, — толкнул он меня в бок.

— Я бы тоже смог, — отозвался я.

— И делал бы это вечность, — хмыкнула Арамза. — Идёмте.

Мы спустились с дороги ровно до каменистой поверхности, где она повела нас резко в бок. Вообще, если приглядеться прямо очень хорошо, то можно было различить, что здесь ездят, но, признаться честно, я мог и пропустить это место.

— Уверена, что это место? — спросил я.

— Да, больше негде. Через город они точно не проезжают. А до этого места никаких поворотов не было.

— Может ты просмотрела их.

— На траве и земле сразу было бы видно, в отличие от скалы. А это единственное место, где можно так аккуратно съехать, не оставив следов.

Её ответ меня удовлетворил. К тому же, вскоре мы уже вышли на другую, менее утоптанную дорожку с тремя колеями: две по краям от колёс и одна посередине от лошадей. Она уходила параллельно подъёму вдаль.

— Есть предположения, куда именно? — спросил я.

— Там… там раньше вроде как шахты были… — ответила она неуверенно. — Старый посёлок, старые шахты и всё, что там от них осталось. А потом случился обвал, ну и там никого нет.

— Да, я знаю, что это за шахты, — кивнул Диор. — Местные не удосужились укрепить потолок.

— Так нечем, — возразила Арамза.

— Да рассказывай мне. Они дерево для опор пускали на собственные дома. Вот и вся правда, так что не надо тут. Они сами себя похоронили.

Девчонка могла бы сказать много чего, я уверен, видел, как у неё язык чешется. Но она промолчала. Проглотила всё, потому что знала, кто платит, и помнила, что он сделал с теми шахтёрами. Диор прав, каким бы уродом ни был — страх порождает уважение. Как и я знал, что на войне важно, чтобы тебя уважали. Если люди не знают, что такое банальное уважение, веди себя с ними как с животными — заставь бояться.

— А долго вообще до той шахты?

— Один-полтора дня пути, — ответила Арамза. — Нам придётся где-нибудь остановиться на ночь. И поесть поймать. Кстати… — её высокомерно-насмешливый взгляд обратился на меня. — Так ты у нас мастер стрелок, говоришь?

— Чего тебе?

— Давай, — она бросила мне старое потёртое тяжёлое ружьё, которое больше подошло бы для размахивания, чем для стрельбы. — Покажи, что ты там умеешь.

— Выдадим себя, — кинул я ей ружьё обратно.

— Да вообще не проблема, — хмыкнула она и бросила мне уже лук со стрелами. — Охотник умеет стрелять из всего.

— А охотники об этом сами знают?

— Это не охотники. Это любители, — фыркнула она. — Ну так что, ручки-неженки, ты в деле? Будет у нас ужин или нет?