(Небольшой нюанс: существует версия, что почти все картины Гитлера — это копии работ других художников. Рисовать непосредственно с натуры он не мог (или не умел). Став фюрером, он запретил в 1938 году публиковать свои работы. «Я просто зарабатывал на жизнь, мои картины стоят совсем недорого…».

В «Моей борьбе» Гитлер пишет, что в Вене он '

учился, как никогда прежде. Я тогда бесконечно много читал, причём вдумчиво. Всё свободное от работы время я полностью посвящал учёбе. За несколько лет я приобрёл основополагающие знания, на которые опираюсь до сих пор'.)

Сталин познакомился с молодым художником в городском парке. Несколько раз они пересекались на дорожках, примелькавшись друг другу. Однажды, Адольф набрался смелости и предложил мрачному греку или турку купить открытку, раскрашенную им вручную. Тот не побрезговал потратить немного денег — и они, плохо понимая друг друга, стали иногда гулять вместе по заснеженным тропинкам. А встретившись в кафе, продолжили знакомство. Троцкий шапочно знал Гитлера достаточно давно, даже как-то пару раз сыграл с ним в шахматы.

Между тем у тесной компании появляется новая тема для разговоров. Внезапно один за другим умирают австрийский император и его наследник. В смерти Франца Иосифа нет ничего удивительного: ему восемьдесят три года, он уже шестьдесят три года правит империей. Но, две смерти подряд — это уже подозрительно. Империя бурлит — в ней слишком остро стоит национальный вопрос. Коренными жителями столицы были менее половины из её двухмиллионного населения. Около четверти являются выходцами из Богемии и Моравии ( западной и восточной Чехии). Субъекты империи говорят более чем на десяти языках. Офицеры австро-венгерской армии обязаны знать команды на одиннадцати языках, не считая немецкого. На каждый из них был сделан перевод национального гимна. Недовольные своим положением найдутся всегда, особенно если будет замешен национальный вопрос. Новости из России приходят тревожные. Сталин принимает решение срочно вернуться в империю, Троцкий подумывает о временной эмиграции в Америку.

К середине февраля Коба возвращается в Петербург. В столице творится настоящая вакханалия арестов, благодаря провокатору Малиновскому все видные большевики задержаны полицией.

Двадцать третьего февраля социалисты из числа сочувствующих РСДРП, организовали благотворительный бал-маскарад и концерт в здании Калашниковской биржи. После обеда Сталин навестил Малиновского, тот уговорил его посетить знаковое мероприятие, гарантировав безопасность. Из своего внушительного гардероба он выдал Иосифу воротничок, рубашку и красивый шелковый галстук, самолично повязав его гостю на шею. Украшенный модным аксессуаром Джугашвили подсел за столик к депутатам-большевикам. Увидев это пролетарский поэт Демьян Бедный был ошарашен таким нахальным поведением своего знакомца. «Наш милый дюша-грузинчик перегнул палку! — шепнул он соседу по столику, — 'Черти его принесли или какой дурак привёл… Свободным он отсюда не уйдёт»… Бедный открыто намекал, что среди членов партии завёлся предатель.