Интерлюдия 5
В начале января на перрон венского Северного вокзала сошёл тридцатичетырёхлетний хромой мужчина, прибывший поездом из Кракова. Давно немытые чрезмерно отросшие волосы придавали ему помятый неопрятный вид, а пышные усы не могли скрыть оспины, заметно портящие лицо. Поношенная одежда, облезлые ботинки и тяжёлый деревянный чемодан — типичные черты, присущие каждому второму эмигранту из Российской империи, ничем не выделяли его из числа соратников по революционной борьбе. Лишь глаза, горевшие каким-то фанатичным огнём, а также не сразу заметные потаённая гордость и уверенность в себе отличали этого человека от числа себе подобных.
Паспорт на имя Ставроса Пападопулоса, вкупе с невзрачной характерной внешностью, не заинтересовал австро-венгерских таможенников. Подумаешь, на улицах Вены добавится ещё один неприкаянный бедолага. Прибыв в Краков на партийную конференцию последний не встретился там с лидером большевицкой фракции Ульяновым, зарезанным уголовниками пару лет назад в Париже. Некому было ласково обозвать нового делегата «чудесным грузином». Но, свято место пусто не бывает: Иосифа Джугашвили встретили другие товарищи. Вот только, смерть лидера не прошла для партии РСДРП даром: многие противоречия между большевиками и меньшевиками были сглажены. Новый, быстро набирающий очки заводила, известный среди товарищей под псевдонимом Льва Троцкого, вёл более миролюбивую внутрипартийную политику, чем его предшественник.
Писатель и журналист Лейба Бронштейн, зарабатывал на жизнь литературным творчеством. Недавно он вернулся с передовой Балканской войны, где подрабатывал военным корреспондентом по заданию редакции газеты «Киевская мысль». Его статьи пользовались неизменной популярностью у читателей. Вследствие чего литературные гонорары позволяли успешно сводить концы с концами: в отличие от других эмигрантов, он не голодал и не особо бедствовал. В Вене Троцкий проживал уже давно, здесь он создал новую семью, получил известность среди социалистов всех мастей, но путь на родину был ему заказан. После побега из ссылки, в его личном деле, заведённом российским жандармским управлением, поставили соответствующую отметку. В России Лейбу ждала каторга.
Но, Троцкий не страдал ностальгией, он был законченным космополитом, делая ставку на мировую революцию. По слухам, он не сам родил эту идею, позаимствовав её у Парвуса — «делателя революций». Обладая исключительной харизмой, Лейба был весьма умён и талантлив. Талантливый литератор, непревзойдённый оратор, Бронштейн обладал ещё и фундаментальными знаниями в разных областях общественных и технических наук. По сравнению с ним косноязычный, не очень хорошо выражающийся по-русски, пишущий с грубыми стилистическими и орфографическими ошибками, Джугашвили смотрелся бледно. Они сразу невзлюбили друг друга. Ещё до личной встречи, комментируя статьи Троцкого, Коба называл его «шумливым чемпионом с фальшивыми мускулами». Бронштейн же едко критиковал некоторые «литературные перлы» Джугашвили, высмеивая его плохое образование и недостаточное знание русского языка.