— Хорошо поёт! — Сидни поневоле восхитился мастерством исполнителя. Но, пора! Стрелка на часах неумолима приближалась к намеченной точке. Его люди ещё вчера заложили мощный фугас под одним из углов здания театра. Ремонтные работы по обновлению фасада были им в помощь. От взрыва цель не пострадает. Но этого было и не нужно. Достаточно отвлечь внимание, создав хаос и панику, под шумок подобравшись к объекту на нужное расстояние.
Взрыв! Кусок стены проваливается внутрь, летят обломки кирпичей, калеча задние ряды зрителей. Шум, крики, паника. Цель сходит со сцены, чтобы принять участие в оказание помощи пострадавшим. Рейли, прикрываясь портьерой, подносит ко рту своё оружие. Жертва, получив укол в шею, не отвлекаясь на мелочи, раздражённо смахивает рукой маленькую смертельную посылку. Добежав до первых потерпевших, помогает кряжистому мужчине вытащить оглушённую взрывом девушку из-под обломков. Внезапно замирает, изумлённо притрагивается к горлу, и молча падает на пол, лицом вниз.
— Сделано! — удовлетворённо улыбнувшись, Сидни, под шумок, покинув здание, растворился среди припозднившихся прохожих.
* * *
Похороны Сергея Гончарова, стали значительным событием в жизни российской столицы, вылившись в целую манифестацию. Проститься с известным певцом захотели многие. Но, первым горсть земли на его могилу кинул император. Он же сказал прощальную торжественную речь.
Настя стояла молча, глядя прямо перед собой, и не реагируя на внешние раздражители. Только высохшие дорожки от слёз на её щеках, напоминали о случившемся в её семье горе.
— Как же так? — беззвучно шептала она, судорожно теребя руками, обшитый кружевной каймой платок.
— Зачем ты меня оставил? Как мне теперь быть?
Зажмурившись, она всеми силами потянулась в Ничто, которое стало пристанищем души её погибшего мужа.
Вдруг, на самой грани запредельного ей послышался его взволнованный голос:
— Жди меня! И я вернусь!
Настя, вздрогнув всем телом, гордо выпрямила плечи. Надежда, пусть и призрачная! Невероятная! Но, теперь, ей будет ради чего жить…
* * *
Глава 20
— Осторожно не упади! — мама, бережно подхватив моё тщедушное тельце за бёдра, рывком подняла его вверх. Мои пальцы торопливо зашарили по оконной раме. Как назло, форточка не открывалась.
— Быстрее, сынок, быстрее… Простудишься — заболеешь!
И то верно, на улице больше сорока градусов, а я в одном свитере, майка без рукавов под ним роли не играла. На голове вместо шапки чёрная тюбетейка, подарок тети Люды на последний день рождения. Чего уж тут жаловаться: в пальто и в валенках в узкую форточку не пролезешь. Хорошо, что форточка второй зимней рамы открывалась вовнутрь, а не наружу. Достаточно было её сильно толкнуть — и дело сделано. Мама у меня предусмотрительная, наученная горьким опытом. Поэтому, когда родитель уходил в очередной запой, она форточки в моей комнате на шпингалет не запирала.