Немного подумав, он постучал пальцем по столу.
— Самоубийство, так самоубийство… Чем меньше этих социалистов коптит воздух, тем лучше для империи, — подумал ротмистр.
— Пошли прочь! И смотрите у меня! — рявкнул он на проштрафившихся подчинённых, решительно захлопнув папку.
Интерлюдия 7
Вот уже неделю Иосиф находился в крайне подавленном состоянии. Выйти из него не помогала даже водка. Да и ту ему скоро стало стыдно употреблять под укоризненным взглядом Софи. Нет, та ничего не говорила, только молча моргала длинными чёрными ресницами, печально отводя глаза в сторону.
Когда, Коба уяснил какой ушат неприятностей вылили на него мерзкие имперские газетёнки, он понял: надо найти укрытие, переждать, обдумать весь этот сумасшедший бред, непонятно как проявившийся в голове безумного провидца. Нет, по большому счёту, он не верил в его видения гипотетического будущего, но маленькая червоточинка всё-таки отметилась в сознании. В глубине души, Иосиф всегда подозревал, что никакой научный атеизм никогда не вытравит его подсознательную склонность к мистицизму. Что говорить, про себя ему нравилось считать себя неким избранным, которому грядущее сулит великие дела. Но, вот такому подтверждению своих скрытых талантов, он был совершенно не рад. Душа стонала от противоречивых эмоций. Второй раз в жизни Джугашвили не знал, что делать дальше. Первый раз он выпал из реальности после смерти Като, которую любил, пусть противоречивой, но настоящей любовью. Мир одночасно рухнул для него в день её смерти. Тогда он сумел перебороть горе, вернув поблекшие радости жизни. Он просто махнул рукой на личное, посвятив себя борьбе за народное счастье, делу революции.
Теперь же… Коба вновь не знал, как жить дальше. Найдя себе временное убежище, он просто плыл по течению, ведя неспешное существование обычного обывателя, предаваясь маленьким житейским радостям.
В случаях душевных невзгод мужчина всегда ищет себе подругу. Кто как не дорогая для сердца женщина сможет утолить его печали? Спасительным якорем для Сталина стала Софи: молодая, двадцатисемилетняя еврейка, мать двух милых детишек — восьмилетней Рахиль и совсем ещё маленького Давида.
Судьба занесла его в Нижний Новгород, где Иосиф надеялся затеряться среди шумных гостей всероссийской ярмарки. Найти свободное жильё оказалось непросто, но он вовремя вспомнил про товарища по партии, скончавшегося от лихорадки в затерянной сибирской деревеньке. Вдова товарища встретила его хорошо. Со смерти мужа прошло уже три года, а ей тоже хотелось маленького женского счастья. Неудивительно, что они стали близки уже через две недели. Кобе приглянулась невысокая красивая еврейка, она же запала на него со всей нерастраченной страстью молодой женщины, утолить которую так долго не было возможности. Дети, лишённые мужского внимания, быстро привыкли к «новому папе». Иосиф не возражал, ему было приятно находится в их обществе. Он играл в лошадку с четырёхлетнем Давидом, весело шутил с его сестрёнкой, обещая на Рождество подарить зелёную шоколадку. На слова девочки, что такой не бывает, делал многозначительное лицо, пряча улыбку за густыми усами. Беда пришла откуда не ждали.