Получив очередной рапорт, барон Фредерикс только схватился за голову. Пухлое досье на госпожу Вульферт росло с пугающей быстротой. Её роман втянул министра двора в сложные и противоречивые отношения не только с царём и брошенным мужем, но и с царскими министрами, полицией, юристами и высшими церковными иерархами. Ему пришлось разбираться с угрозами убийства, проблемами развода и рождением незаконнорожденного ребёнка, с поддельными документами и взятками. И, наконец, с последствиями скандальной славы, сопровождающими все невеликие числом любовные истории великого князя. Чего Фредерикс никак не мог понять, так это почему добродушный и дружелюбный Михаил Александрович так упорно умудряется влипать в одну сложную ситуацию за другой.

Мне тоже пришлось выслушать свою порцию откровений после этих почти двухнедельных каникул. Пытаясь быть стойким и беспристрастным, я с кислой улыбкой в душе, стараясь сделать благодушное лицо, мужественно выслушивал все те благостные глупости, которые влюблённые люди вещают о своих половинках.

«Боже мой, какое это было, для нас обоих огромное счастье и радость быть вместе в продолжении двенадцати дней непрерывно день и ночь! Ты бы знал, Сергей, до чего я привык и как я обожаю спать с ней на одной кровати!»

— Ты знаешь, могу признаться только тебе, я так боялся в нашу первую ночь в Копенгагене, не угодить ей как мужчина. Сначала был робким и неуклюжим, зато потом нас обоих накрыл настоящий поток страсти! Ты знаешь, особого опыта у меня в таких делах нет, просто раньше я не знал, что значит настоящая взаимная любовь.

Потихоньку зевнув, согласно покивал головой, от приторности подобных откровений сводило скулы. Но, что делать? Друзья нужны не только для того, чтобы прикрывать друг другу спины в смертельном бою, но и чтобы выслушивать от товарища подобный горячечный бред влюблённого идиота.

— И кого ты хочешь провести?- неожиданно вступило во внутренний диалог второе Я.

— Сам то, как себя вёл в молодости? А что кому говорил? Напомнить?

— Не надо,- испугавшись самой мысли об этом, признал я своё полное поражение.

— Упаси господи!

— А сейчас?- не унималась моя внутренняя сущность.

— Про Настю забыл?

Раз! При одном только упоминании об этом милом, но коварном существе, стойку часового на посту принял не только «правильный орган», но и все пальцы на руках и ногах.

— Ты это, предупреждать надо,- обозлено отреагировал я, волевым усилием выгоняя из глаз видение восхитительного тела моей новой подруги. Вернувшись из Петербурга, успел спасти коллекцию фотографий на стене, набранную из писем своих поклонниц. Заменив её на фото с царской семьёй, а также с Михаилом и несколькими царственными родственниками.