Войдя в зал, Парвус сразу увидел своего давнего друга. Ульянов, чуть пристав, развязно помахал ему рукой.

— Набрался уже,- довольно подумал Александр.

— Что ж, тем лучше, быстрее договоримся.

Расположившись напротив, они внимательно оглядели друг друга. Каждый из них прекрасно понимал всю подоплёку вопроса, но для вида надо было потратить немного времени на мишуру взаимных политесов.

Примерно через двадцать минут договорённости были достигнуты. Толстая пачка франков, как им казалось незаметно для окружающих, перекочевала из портмоне Парвуса в карман пиджака Ульянова. Ответным жестом, последний пообещал уладить все разногласия первого с Горьким и партийными организациями, объяснив проколы Парвуса непредвиденными непреодолимыми обстоятельствами.

Александр кивком головы показал собеседнику на недопитую бутылку.

— А давай!- согласился тот, разливая остатки розовой жидкости по бокалам.

После того, как им принесли третью бутылку, разговор коснулся нынешний ситуации с рабочим движением в России. Слухи о том, что все заводы и фабрики в Москве полностью перешли под контроль эсеров, давно лихорадили русскую эмиграцию.

' Лицо Ленина стало мрачнее тучи. Начав говорить спокойно, он внезапно взорвался в яростном спиче:

— Рабочий класс у нас ещё гнилой, говно. Дальше своего носа ничего не видит.

— Всему своё время,- пожал плечами Парвус, не имея в данный момент желания о чём-нибудь спорить.

— А впрочем, продолжал Ульянов, кажется, даже не услышав ответа, — оно и не нужно, чтобы он пытался смотреть далеко.

— На данном этапе. Иначе получится то, что получилось с нашей партией. Споры, склоки. Разброд и шатание.

Несколько бокалов вина возбудили Ленина, и он стал говорить непозволительно громко, размахивая руками. Вдруг откуда-то появился полицейский и потребовал у собеседников документы. Владимир весь как-то сжался, побелел и нехотя полез в карман.

Внимательно изучив документы, полицейский вернул их обратно.

— Прошу не кричать,- сказал он на прощанье и на несколько секунд задержал свой пристальный, колючий взгляд на лице Ленина.'(От автора: почти полная цитата из воспоминаний Парвуса, но от 1908 г.).

Заметив вопросительный взгляд Парвуса, Ульянов нехотя дал пояснения:

— Разволновался немного. Мало того, что деньги, так ещё и это…

Воровато оглядевшись, он распахнув полы пиджака, показал заткнутый за ремень брюк браунинг.

— Непривычно с оружием. Хоть он и не заряжен. А всё же…- махнул он рукой, задумчиво оглядев наполовину недопитую бутылку.

— Пожалуй, хватит на сегодня. Пойду я, женщины мои, заждались уже.