На ней была изображена девушка.
Очень красивая, насколько об этом мог судить военный ИскИн, не видя параметров персонажа, с которого картина была нарисована.
А еще она…
— В натуре, шевелится! Там что — живая баба засунутая? — как обычно во время сильных стрессов, министр обороны переключился на воровской жаргон.
И действительно, девушка с портрета чуть-чуть повернула голову, глядя на проходивших мимо нее по коридору замка гостей.
— Еще звали Елена. Елена Стефанис Норгульская, моя бывшая жена, — раздался за спинами путников спокойный мужской голос, — И да, эта картина действительно живет своей жизнью. И, прошу заметить, не только она.
Шардон повернулся. Он видел изображения в базе, так что, даже не читая надписи над головой «непися», безошибочно опознал герцога Блюберда собственной персоной.
— Идемте за мной, господа.
Угрюмый с Шардоном послушно проследовали за ним, постоянно оглядываясь по сторонам и присматриваясь к многочисленным предметам искусства, украшавшим замок. Картины, статуи и даже элементы барельефов, что изображали людей — они все словно ожили. Моргали, беззвучно шевелили губами или просто поворачивались им вслед.
— Жуть какая, — вздрогнул министр обороны и зашагал быстрее.
Как и в коридорах, в рабочем кабинете герцога тоже висели картины и стояла пара статуй.
— Тоже ваша бывшая супруга? — опознал в одной из них уже знакомое лицо граф.
— Нет, это ее младшая сестра, Имира. Они были очень похожи… Итак, господа, как я понял, вы тоже являетесь ценителями искусства, и прибыли издалека, чтобы предложить мне купить…
— Нет, — перебил его Шардон.
— В смысле?
— Мы не ценители. И ничего не собираемся вам продавать…
— Разве вы не привезли какие-то уникальные картины?
— Привез. Но не для продажи, а в подарок.
— Ого! Неужели вы проделали весь этот путь, любезнейший граф де Шардонье, лишь для того, чтобы подарить мне пару никчемных картин? Да-да, я прекрасно знаю, кто вы такие и откуда прибыли в мой замок. Вот только ума не приложу, зачем, но очень хотел бы это выяснить. Поможете?
Вот и раскрылся секрет того, почему они так легко получили аудиенцию у герцога-затворника.
— Я хочу попросить вас об услуге.
— И почему это я ничуть не удивлен?
— Наверное, потому что вы предполагали нечто подобное.
— Верно! — герцог рассмеялся, — Надо же, а вы, я смотрю, не любите ходить вокруг да около, граф, и сразу переходите к делу. А как же поговорить о погоде? Расспросить, как себя чувствует моя драгоценная супруга? Восхититься картинами и моим изысканным вкусом, похвалить стряпню повара и навешать мне на уши прочую словесную мишуру, как это обычно делается?