Парадная форма уже висела на плечиках у двери. Я разложил китель, штаны с лампасами, сапоги, пояс и эполеты на кровати. Переоделся.

Воротник уперся в подбородок, не давая сутулиться. Тяжелые эполеты с золотой бахромой сели на плечи. Во внутреннем кармане, у самого сердца, тихо лежали письмо и кулон. Мешочек я брать не стал.

* * *

На плиточной площадке перед нашим общежитием уже стоял экипаж.

Длинный, массивный, заметно больше тех, что везли нас от вокзала до академии, да к тому же двухэтажный, с железными боками в тонах рода Железных. На борту — их герб. По обе стороны от ступеней — двойной ряд лакеев в ливреях и белых перчатках, с выбритыми лицами.

Однокурсники уже собирались.

Часть были в парадных мундирах, как я. Часть — в светских костюмах, темных и строгих, с аккуратными галстуками. Девушки все надели длинные платья, у некоторых на шеях блестели ожерелья.

Кто-то смеялся, кто-то оправлял манжеты, кто-то переступал с ноги на ногу. Дворянские дети перед первым серьезным приемом волновались, несмотря на породу.

У ступенек экипажа, чуть в стороне, стояла Катерина.

В темно-зеленом платье без украшений. Волосы собраны тугой узел на затылке, руки сложены перед собой. Ни тени эмоций, на лице — маска. Ее взгляд быстро скользнул по экипажу, лакеям и гербу и ушел в пустоту.

Я зашел на площадку, и Яков махнул мне от второй двери. Коротко кивнул ему, подошел, сел рядом. Сиденье было мягким, обтянутым темной кожей. Когда все зашли, двери закрылись с мягким шипением и экипаж тронулся.

Когда за окном пошли улицы, я оглянулся и осмотрел салон и тех, кого мог увидеть с этого ракурса. У кого-то подрагивали пальцы на колене. Кто-то громче нужного смеялся соседской шутке. Кто-то уже минуту поправлял галстук. Перед визитом к Железному нервничали все. Возможно, кроме Натальи.

Ну и я был спокоен. Даже самому непривычно. Еще вчера утром пошел бы с теми же натянутыми нервами, что и все. Но сейчас — нет.

И дело, очевидно, было в визите в банк. У меня в кармане прямо сейчас лежало письмо с названием системы, куда мне когда-нибудь придется лететь и о которой никто из Железных не имел даже понятия. А в сейфе в комнате лежал Средний камень Духа, от которого у любого в этом экипаже потекли бы слюнки.

Георгий Железный был Магом Первого Круга — уже, считай, взрослым человеком. Но играть он сегодня будет на своем поле, смотреть со своей перспективы. А мой взор до сих пор не отвернулся от неба, полного звезд.

* * *

Экипаж ехал минут двадцать. Улицы Вязьмы уходили назад — высокие дома, магические фонари в вечерних сумерках, статуи маршалов, переходы между зданиями. Свет в витринах стал глубже, желтее.