взрослой осмысленной жизни. Выбивал из маленькой Сильвии крышелётку, что устроила себе подарок на шестнадцатилетие. Заставил меня пересмотреть ценности и начать уважать себя и своё тело. Фрейя настолько повзрослела лишь к двадцати, и то под моим влиянием; я же прошла подлиную школу жизни и взаимоотношений за чуть больше, чем два года. — Он это… Того? — картинно надвинул я бровь. — Не вёл себя, как альфонс? Собеседница отрицательно покачала головой. — Именно этим он меня и подкупил. Ему было плевать, что я — Феррейра. Он видел во мне меня, Хуан! Для девушки моего статуса это очень важно. Я поёжился. Я тоже однажды подкупил одну сеньориту её статуса тем, что мне было плевать, кто она. И так и не узнал, что она — Веласкес, что сыграло со мной злую шутку. — И как эта история пересекается со мной и нравоучениями, которые ты хочешь поведать? — решил я перейти к сути. Преамбулу понял. — В первый раз я задалась вопросом, на какие деньги он водит меня в рестораны и клубы примерно через год, — нахмурилась Сильвия. — И он честно признался, что берёт деньги у отца. Точнее, что отец даёт их ему «на меня», ибо «дочь Октавио Феррейра» не должна нуждаться ни в чём. Уговорил не закатывать отцу истерики — он на самом деле всё тратит на наши походы, себе ничего не оставляет, но это лучше, чем те же деньги из того же кармана тратила бы я сама. — Ты поверила? — усмехнулся я. Сильвия кивнула. — Он не врал. Так и было. Он всего лишь недоговаривал. Как я сказала, мы прошли полный курс человеческих взаимоотношений. Искру при встрече. Бурный роман, стадию парня и девушки. И, наконец, я перебралась к нему жить. Конечно, жильё оплачивал мой отец, Мануэль сразу же отчитался об этом, и даже продемонстрировал счета и чеки, но к тому моменту я смирилась с неизбежным — отец слишком любит меня, чтобы оставить в покое. То есть мы жили, как муж и жена, только гражданские. И завершающая стадия — развод, её нам тоже пришлось пройти. — Разлюбили? — Не знаю. — Она пожала плечами. — Я думала над этим. Наверное, нет, просто устали. Я изменилась рядом с ним, повзрослела, мне захотелось чего-то большего; захотелось лететь дальше, не останавливаясь на достигнутом. Мануэль стал тормозом. Я гнала эти мысли, цеплялась за влюблённость, но однажды поймала себя на том, что с удовольствием покувыркалась бы с тем или иным мальчиком, просто назло Мануэлю. В качестве мести. Это был приговор отношениям, и я уже достаточно повзрослела, чтобы принять эту мысль, окунувшись в неизбежное. Но мне было страшно. Мне не