вас ближе позже, после родов. Она пряталась за ненависть, а после родов у вас было бы слишком много общего, чтобы враждовать… Замолчала, опустила голову. По щекам её потекли слёзы. Я встал, обошел стол и прижал её к себе. — Ах ты ж моя миротворица!.. Тигренок заплакала. Нет, это были не рыдания, не истерика, всего лишь легкие слёзы, что уже говорило о победе. Ведь совсем без них нельзя. Что ж, пусть плачет — так легче. — Дай ей шанс, Хуан! — шмурыгая носом, произнесла девушка. — Ради меня! — Я подумаю, — совершенно серьёзно ответил я. * * * «Подумаю». Хорошо сказал, аж тошно! Думал я об этом не то, что постоянно. Нет, импульсно, периодами. Но зато импульсы эти приходились на всё свободное время, когда я не был занят чем-то иным, более важным, отвлекающим внимание. На следующий день в обед к нашему столику, где мы отходили с девчонками от занятий на полигоне, подошла Камилла. — Привет! Есть новости? — подобрался я. Я всегда подбираюсь при её виде, интуитивно ожидая каких-то приключений. — Да нет, просто выходная. Не знаю, чем заняться. — Камилла поставила поднос, села. Внимательно оглядела тарелки, решая, с чего начать. — А что, как я, так сразу неприятности? — А что, нет? — совершенно искренне ответил я. Она рассмеялась. — Нет, Чико, я тебя прекрасно понимаю. Но не сейчас. Сейчас просто хочу выключиться на пару дней, чем-нибудь заняться — у Даниелы есть, кому геройствовать. И сеньору Серхио не до тебя. Да уж, после финального этапа вендетты ему и королеве еще долго будет не до меня. Альфа до сих пор гудит, как потревоженный муравейник. И пока страсти не улягутся, лучше не «отсвечивать». Достаточно того, что мне разрешили заниматься музыкой, пусть инкогнито и под конвоем. Да выпускают в город с её высочеством, тоже под охраной и тоже инкогнито. — У вас что нового? — оглядела Афина девчонок, ощущая их подавленное настроение. — Жопа у нас, вот что! — лаконично обрисовала ситуацию Кассандра. — Сделали нас сегодня, как котят, — перевела на испанский более сдержанная Роза. — И нас, и «гномиков», и «пятнашек». Всех вместе. — Специально устроили коллективную взбучку, чтоб не возгордились, — продолжила её сестра. Камилла присвистнула. — Чем озадачили? — Брали огневую точку. — Это Паула, всё время после неудачи на полигоне молчащая, и сейчас лицезреющая столешницу, словно поражение — её личная вина. — Взяли? Коллективное отрицательное покачивание головы. — Потери? Ответила Кассандра, как старшая: — Двое «выживших». — И всё? — Глаза Камиллы вылезли на лоб. Все, кто