увлажнились, и непонятно чего больше было в этих слезах — обиды, облегчения или разочарования. — Хуан, я тебя искала! — пискнула, наконец, она. Подошла ближе, почти вплотную — После того случая я… — Я знаю. — Я кивнул. Дыхание спёрло. Захотелось протянуть руку и провести ей по волосам, но оцепеневшее тело не подчинилось. — Это моя школа. Мне всё рассказали. Вот и всё, что смог «родить». После всех изнуряющих тренировок по линии занятий с Катариной в части общения с женским полом. — Я ведь нашла тебя!.. — продолжила она. — Почти нашла!.. И… В глазах её отразилась борьба с искушением послать всё в космос, броситься мне на шею. Обнять, и будь что будет. Возможно, так бы и произошло… Не будь пресловутой Санчес и её похода к ней в гости. Марина держала нас на расстоянии вытянутой руки… А я… …Я бы первым поддержал порыв, закрутив бы её в объятиях, так же плевав на всех. Если бы не клеил, и весьма-весьма успешно, её родную сестру, наследницу нашего грёбанного венерианского престола. Которую, как оценивают многие, влюбил в себя чуть ли не до помутнения рассудка. Это кроме Паулы, родного взвода и корпуса телохранителей — про них пока даже вспоминать неохота. — Я знаю, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, — изрёк вдруг я, обрётя-таки долгожданную уверенность. Знаете, бывает так, словно щёлкает в мозгу, и ты получаешь импульс, зная, что говорить и как себя вести. — И про дом знаю. Мама рассказала. Меня в тот момент там не было. Нет, не оговорился, «ваше высочество». И «вы». Она мне так и не сказала, кто она, и это аргумент. Сеньорита, не раз спасавшая меня в самых разных ситуациях, моя интуиция, выстрелила и на этот раз, хотя я уже и не ждал от неё помощи. Но она проснулась, огляделась и в самый последний момент подсказала стратегию поведения. Я должен поставить между нами барьер, хотя бы на пока. И лучший из барьеров — социальный, кажущийся непреодолимым (хотя почему кажущийся?) Который остудит Изабеллу, словно ледяной душ, а мне даст время прийти в себя и тоже, блин, хоть что-то понять. — Мне очень жаль, но я… Мне нужно было исчезнуть, ваше высочество, — продолжил я, стараясь не врать. — Улетучиться. Испариться. Я не мог увидеться с вами раньше. Каких-то пару столетий назад в испанском не было персональных обращений во множественном числе. И слава высшим силам, что появились. Бэль перекосило — она восприняла мои слова не как ведро охлаждающей воды, а будто порыв атмосферного пятисотградусного раскалённого ветра без скафандра. Её будто обожгло, ошпарило. Девушка дёрнулась и интуитивно