На нем отражалось столько духовной красоты, столько благородства. По всему было видно, что она рождением, воспитанием и положением в свете выше своего мужа. Но в то время как я вошла, лицо ее выражало такую душевную тоску, что мне хотелось, забывши о том, что я хозяйка гостиницы, броситься к ней, взять ее на руки и прижать к груди ее истомленную горем головку. Порыв мой был подавлен ледяным видом ее мужа, который стоял и смотрел на меня с застывшей улыбкой. Я спросила, не нужно ли им чего-нибудь. Она покачала головой, и слеза скатилась по ее щеке. А он проговорил мне вслед, когда я уже была на пороге: — Моей жене надо будет поесть на ночь, будьте добры приготовить что-нибудь! Она изумилась и воскликнула: — Но, Эдвин, я ведь не привыкла… Он взглядом заставил ее замолчать. — Я знаю, что для тебя нужно. Пожалуйста, госпожа Труакс, принесите что-нибудь легкое, вкусно приготовленное! Я взглянула на нее еще раз. Выражение изумления застыло у нее на лице. Какие были у него намерения по отношению к ней? Я приготовила блюдо, которое им отнесли в комнату. Затем все в доме затихло и заснуло. Недалеко было до полуночи, всюду были потушены огни; я убедилась в этом собственными глазами, сделав сама последний обход по всем залам и коридорам. Обыкновенно я это поручаю своему старому слуге Бурриту. Тишина и темнота подействовали на меня благотворно после предыдущих волнений, и я уже собиралась заснуть, когда снизу послышался пронзительный крик. Такой крик могли исторгнуть из человеческой груди только смертельный ужас и безумное отчаяние. Затем все смолкло. «Это госпожа Уркварт», — подумала я и, накинувши платье, и бросилась вниз. II. Буррит В передней все было тихо. Когда я приблизилась к их комнате, то у дверей увидела чью-то фигуру. Это был Буррит, который нагнулся и, дрожа всем телом, прислушивался. — Тише, — прошептал он. — Все прошло, они разговаривают, и он ее зовет «своей милой». Буррит уступил мне свое место. Они действительно разговаривали; он просил ее успокоиться, она отвечала что-то из чего я поняла, что ее испугал кошмар. Но я люблю все знать основательно и поэтому смело постучала в дверь. Он, вероятно, стоял у самой двери, потому что немедленно ответил: — Что нужно? Кто там? — Я слышала крик и боюсь, что госпожа Уркварт опять плохо себя чувствует, — сказала я. — Нет, ее просто испугал кошмар. Не правда ли? — обратился он, очевидно, к ней. Я услышала шепот, а затем ее голос: — Это был кошмар, милая госпожа Труакс. Я должна была этим удовлетвориться и повернулась,